В свою очередь Елена продолжала лежать на спине, невидяще уставившись в потолок и не делая попыток прикрыть наготу. В эту минуту она испытывала схожие эмоции, с той лишь разницей, что ей было стыдно не за то, что случилось, а за еще только до́лжное случиться в ближайшем будущем.
Одевшись, Володя сунул в карман коробочку с лекарствами и, продолжая смотреть поверх Елены, уставившись аккурат в крохотный белый парус на акварельной водной глади, хрипло и виновато произнес:
– Я… я пойду?
Ответа не последовало.
– Я забрал лекарства. Завтра, прямо с утра, поеду… Думаю, всё получится…
Ответом снова была тишина.
– Я обещаю, Лена. Ты… ты веришь мне?
– А мне ничего другого больше не остается, – ровным, отрешенным голосом отозвалась наконец она. – Ничего другого, кроме как надеяться, что ты сдержишь свое обещание. Тем более что… что я с тобой уже… расплатилась.
– Лена! Не говори так!.. Прости…
– У-ХО-ДИ!
– Я… я не знаю, что на меня… Лена! Я… я люблю тебя!
– Я сказала – УБИРАЙСЯ ОТСЮДА!.
.
Вжав голову в плечи, Володя покинул квартиру Алексеевых – Кашубских…
– …Чего это она на него взъелась, не понимаю? В конце концов, Ей же, дуре такой, сейчас было хорошо? – возмутилась Влюбленность.
– Вот это-то и страшно. Что Ей было хорошо, – покачала головой Любовь.
– Интересно: кто кого нынешним вечером погубил? Он Ее или Она Его?
– Они погубили друг друга.
– Полагаешь?
– Уверена, – печально подтвердила Любовь. – Ведь, когда пытаешься изменить любимую, в конечном итоге ты всего лишь изменяешь ей самой.
А значит, и самому себе тоже.
– А ведь я тебе еще когда говорила – покроет Он эту недотрогу! Помнишь, еще предлагала на символический рупь забиться?
– Замолчи! Я не желаю говорить с тобой в таком тоне и в такой… терминологии!
– Против природы не попрешь, милочка! Да и Мичурин, опять же, говорил: мы не можем ждать милости от природы, взять их у нее – наша задача. Вот наш шустрик-чекист и того. Взял.
– Я не желаю тебя слушать! Убирайся!
– А рупь, значится, зажилила? Ладно, не ори, ухожу.
Промеж этих двоих мне теперь и правда делать нечего…
* * *Держа опрометчиво данное слово, следующим утром Кудрявцев, прекрасно осознавая хрупкость сочиненной им легенды, приехал в «Кресты». Здесь его минут десять промариновали в кабинетике тюремной канцелярии в ожидании вызванного теткой-секретаршей уполномоченного вести подобного рода переговоры специально обученного представителя.
