Не просто, ох как не просто было убедить девочку в том, что той страшной ночью отца срочно отправили в длительную командировку на Северный полюс. Но еще сложнее, да что там – нестерпимее, отныне было слушать ее по этому поводу восторженные щебетания. Глядя на торжественно преподнесенный утром «деньрожденческий» подарок в виде рисунка с самолетом, увозящим папу, и машущими ему с земли домочадцами, Елена не могла сдержать рыданий…
– …Ленусь! Мы уходим.
В комнату осторожно заглянула Ядвига Станиславовна и столь умоляюще посмотрела на дочь, что та сочла нужным отозваться:
– Да-да, мама, идите.
Купи там детям мороженое, только смотри, чтобы Ольга ела маленькими кусочками. Тебе денег дать?
– Не надо, у меня есть… Может, все-таки… и ты с нами? Весь день из комнаты не вылезаешь, так и с ума сойти недолго. И не ела ничего.
– Нет, не пойду. Не хочу. Не могу. Прости.
– Люська звонила, хотела поздравить. Я сказала, что ты спишь.
– Спасибо. Я потом… позже ей сама позвоню. Ты… ей сказала, чтобы они сегодня?.
."
"– Не успела. Она сама первая этот разговор завела. Извинялась, что сегодня никак не смогут. Якобы у Женьки срочная работа образовалась.
– Вот и хорошо.
– А я так думаю: какие такие могут быть срочные дела на складе? Врет она все. Просто Женька, узнав про наши дела, небось полные штаны наклал.
– Мама! Ну что ты такое говоришь?
– Что думаю, то и говорю, – огрызнулась Ядвига Станиславовна. – За шкуру свою перепужался, прощелыга. За то, что ему дружеские отношения с врагом народа, случись чего, приписать могут.
– Перестань немедленно! Никакой Сева не враг народа, и ты сама прекрасно это знаешь!
– Я-то знаю, а вот ироды эти, которые по ночам…
– МАМА! Прекрати! Дети услышат!
– Все, молчу-молчу! Ухожу-ухожу! – Ядвига Станиславовна попятилась к двери и, бросив прощальный взгляд на дочь, с болью попросила: – Ну не убивайся ты так! Я уверена, что скоро во всем разберутся и Севу отпустят. Слышишь?
– Слышу.
– Ты до Степана дозвонилась?
– Да.
– И что он сказал?
– Сказал, подключит все свои московские связи.
А при первой возможности приедет сам.
– Вот видишь!
– Бабуля! Пошли уже! Опоздаем на кино! – донесся из прихожей возбужденный, нетерпеливый голос Оленьки, и Ядвига Станиславовна вышла из комнаты…
* * *…Разнопоколенческие осколки семейства Алексеевых спустились во двор.
На фоне мрачных бабушки и брата Ольга, в новеньком платьице, белых гольфиках и при бантах, смотрелась по-особенному нарядно.
