– А после его смерти дела пошли еще хуже. Соседи написали кляузу, что мы втроем живем в пяти комнатах, тогда как сознательные граждане ютятся по съемным углам. У нас отобрали две комнаты, грозились отобрать еще. И тогда Сева прописался к нам – как бы по линии уплотнения. Ну а потом… В общем, он сделал мне предложение.
Какое-то время они молчали, каждый о своем.
А затем распираемый чувствами Кудрявцев взглянул на спутницу и, заранее покраснев, попросил:
– Лена, можно вопрос?
– Разумеется.
– Скажи: ты вышла за Всеволода по любви или просто потому, что…
– А тебе не кажется, что с твоей стороны это бестактно?
– Кажется.
Но тем не менее?
Теперь настал черед заалеть и Елене: она смутилась, заговорила сбивчиво, взволнованно:
– Сева – он… Он очень хороший человек. И отец тоже хороший. И… А еще… он настоящий Мужчина. И вообще…
– Понятно.
– Что тебе понятно? Я… я его очень уважаю. Да-да, уважаю! Что ты на меня так смотришь?
– Первый раз с таким сталкиваюсь.
– С чем?!
– Ты, когда сердишься, становишься еще красивее.
А у обычных людей, как правило, наоборот.
Елена только теперь заметила, что нервно трет пальцами свои пылающие от волнения щеки:
– Вы… ты невыносимый человек, Володя!
– Неправда. Ради любимых и дорогих мне людей я готов вынести очень многое.
– Пожалуйста, давай прекратим этот дурацкий разговор? – почти умоляюще попросила Елена. – Налей-ка мне лучше еще вина. Только немножечко.
– Слушаюсь и повинуюсь, – кивнул Кудрявцев, берясь за бутылку…
* * *По счастью, за оставшееся время тет-а-тета им удалось погасить обоюдное напряжение, возникшее после столь эмоционального зачина разговора.
Так что, когда они добрели по тихой улочке Рубинштейна до арки, ведущей во двор Алексеевых, и, не сговариваясь, притормозили, именно Елена первая доверительно протянула Кудрявцеву мягкую ладошку, одновременно направив на него полные бирюзы глазища.
Посмотрела ТАК, прекрасно понимая убойную силу подобного прямого взгляда.
– Вот мы и пришли. Спасибо, что проводил. И вообще – за вечер. Признаться, забыла, когда последний раз была в ресторане.
– И тебе спасибо. За экскурсию. И тоже – «вообще за вечер». Извини, если что не так. Обещаю, буду работать над собой.
– Всё так. Не надо… работать.
Она попыталась высвободить ладонь, однако Владимир удержал ее:
– Лена. Я хочу тебе сказать…
– Тссс! Ничего не нужно говорить. Иначе…
– Иначе что?
– Иначе ты всё испортишь.
– Когда мы теперь увидимся? – с надеждой спросил Кудрявцев, нехотя отпуская тепло ее ладони.
