— Можете наконец-то объяснить?
— Да, — произнес Солагашвили. — К счастью, это не СПИД. Иначе я просто повесился бы. Но и эта грязная болезнь мне была совсем ни к чему. Можете себе представить мое состояние, когда я получил результаты анализов! Я чуть с ума не сошел. Позвонил ей, сразу приехал и потребовал у нее объяснений. А она начала сразу кричать, обвинять меня самого. Мы ведь не предохранялись. Вот я, как мальчишка, и попался на такой глупости.
— Что у вас нашли? — все еще не понимал Вавилов.
— Сифилис, — коротко выдохнул Солагашвили.
— В моем возрасте, и вдруг такая грязная, отвратительная болезнь! Ужасно. Я даже подумать об этом не мог, поэтому просто не сдержался.
— Очень удобно. Убрать важного свидетеля и объявить, что заразился от него, — сказал Вавилов.
— Вы в самом деле набитый дурак или умело притворяетесь? — зло выговорил Леван Шалвович. — Вы действительно ничего не понимаете. Я мог придумать такую болезнь, чтобы себя выгородить? Да я готов сто раз получить высшую меру наказания, чем такой позор.
Мне еще нужно долго лечиться. Хорошо, если окажусь в тюрьме, и никто из знакомых об этом не узнает.
— Получается, что тюрьма для вас как место спасения, — заметил Гайдаев.
— А как же Хасмамедов? — не унимался Вавилов.
— Идите к черту! — заявил арестант. — Неужели вы еще не поняли, что для меня признаться в такой болезни гораздо хуже, чем в любом убийстве? Если не сообразили, значит, вы действительно полный кретин. Я вообще не хочу с вами разговаривать.
— Мы все это проверим и найдем вашу связь с убийцей Хасмамедовым, — пообещал Вавилов, поднялся и вышел из кабинета.
— Сочувствую, — пробормотал Дронго. — Но вы в любом случае должны были держать себя в руках. Хотя понимаю, как вам было сложно. Кавказский мужчина с такой позорной болезнью!..
— Ужасно, — сказал Леван Шалвович. — Мне было очень плохо.
— Сейчас мы все запротоколируем, — проговорил Гайдаев. — Скажите откровенно, вы действительно незнакомы с Хасмамедовым?
— Это правда.
Я даже не представляю, как он выглядит, — ответил Солагашвили.
Дронго поднялся.
— Разрешите, я уйду, — обратился он к следователю. — У меня остался еще один важный разговор. А завтра утром я вам расскажу, как на самом деле убили Монахова.
— Вы уверены?
— Полагаю, что да. Постарайтесь ничего не предпринимать до завтра.
Гайдаев кивнул в знак понимания.
Дронго взглянул еще раз на понурого Солагашвили и вышел из кабинета следователя.
