На его лице совершенно отчетливо отражается страх, но он все еще пытается изображать из себя крутого.
– Да? Ну, и чего тебе надо?
Я с силой втягиваю в себя воздух. Но это не успокаивает меня. Ни капельки.
– Хочу познакомиться с мерзавцем, который пособничал насильнику.
Повисает долгая тишина. Парень хмуро смотрит на меня.
– Пошел ты. Ты обо мне вообще ничего не знаешь.
– О тебе я знаю все, – говорю я, а внутри у меня все дрожит от ярости. – Я знаю, что ты позволил своему дружку опоить мою девушку. Я знаю, что ты ничего не предпринял, когда он повел ее наверх и измывался над ней.
Я знаю, что потом ты лжесвидетельствовал, чтобы выгородить его. Я знаю, что ты бессовестный кусок дерьма.
– Пошел ты, – повторяет он, однако вся его бравада улетучивается. Вид у него пришибленный.
– Серьезно? Сукин сын! И это все, что ты можешь сказать? Хотя чему удивляться. – Я сглатываю нечто кислое и едкое, скопившееся у меня в горле. – Ты же последний трус, который не смог защитить невинную девочку. Так откуда тебе взять храбрости, чтобы защитить самого себя?
Мои обвинения распаляют его гнев.
– Отвали! Я приехал сюда не для того, чтобы ругаться с каким-то тупым качком. Возвращайся к своей шлюхе и…
Только не это.
Мой кулак летит вперед.
А после все вокруг сливается в одно большое пятно.
Люди кричат. Кто-то сзади хватает меня за куртку и пытается оттащить от Делани. Сильно болят руки. Во рту привкус крови. Я словно вне своего тела. Я не здесь. Меня будто затянуло в плотный туман неконтролируемой ярости.
– Гаррет.
Кто-то прижимает меня спиной к стене, и я инстинктивно делаю хук справа. В глазах у меня темнеет, я опять слышу свое имя, резкое, настойчивое «Гаррет». Мое зрение проясняется, и я вижу кровь, сочащуюся из губы Логана.
Дерьмо.
– Джи. – Его голос звучит тихо, но угрожающе, однако взгляд полон тревоги. – Джи, остановись.
Я судорожно выдыхаю и оглядываюсь по сторонам. Ко мне обращено целое море лиц, я слышу приглушенные голоса и тихий шепот.
Тут появляется тренер, и я в одно мгновение осознаю всю тяжесть того, что натворил.
* * *Два часа спустя я стою под дверью комнаты Ханны, и у меня едва хватает сил, чтобы постучать.
Я не помню, когда в последний раз испытывал подобное изнеможение. Вместо того чтобы вместе с командой праздновать победу, я более часа сидел у тренера в кабинете и слушал его крик. Главная моя вина состояла в том, что я подрался на территории университета. За что меня отстранили на одну игру.
