– Так почему ты слиняла с тусовки?
– Настроения не было. Я все представляла, как ты сидишь тут один и рыдаешь в три ручья, и мне так стало тебя жалко.
– Никто не рыдает, дурында. – Я киваю в сторону телевизора, где показывают скучнейший документальный фильм о молоке. – Просто изучаю процесс пастеризации.
Она изумленно таращится на меня.
– Вы, ребята, платите деньги за подписку на тысячи каналов, а ты предпочитаешь смотреть вот это?
– Ну, я переключился на него и увидел коровье вымя, ну, ты понимаешь, это возбудило меня, так что…
– Фу!
Я от души хохочу.
– Шучу, детка. Скажу честно: в пульте сдохли батарейки, а мне было лень вставать и переключать канал. До того как появились коровы, я смотрел удивительно злой мини-сериал о гражданской войне.
– Ты ведь любишь историю, да?
– Это интересно.
– Не все. Что-то интересно, а что-то нет. – Ханна кладет голову мне на плечо, и я принимаюсь рассеянно поигрывать прядью, выбившейся из ее «хвоста». – Сегодня утром мама огорошила меня, – признается она.
– Да? И каким же образом?
– Она позвонила и сказала, что, вероятно, родители не смогут уехать из Рэнсома на Рождество.
– Из Рэнсома? – не понимаю я.
– Это мой родной город. Рэнсом, штат Индиана. – В ее голосе слышится горечь. – А еще он известен тем, что стал моим личным адом.
Мое настроение мгновенно меняется.
– Из-за?..
– Изнасилования? – Ханна сдержанно улыбается. – Не бойся произносить это слово. Оно не заразно.
– Знаю. – Я сглатываю. – Просто мне не нравится произносить его, тогда то, что случилось, становится более… реальным, что ли.
И я до сих пор не могу переварить мысль, что все это случилось с тобой.
– Но случилось, – тихо говорит она. – Ты же не можешь делать вид, будто не случилось.
Между нами ненадолго повисает молчание.
– Так почему родители не могут увидеться с тобой? – спрашиваю я.
– Деньги. – Она вздыхает. – К твоему сведению: если ты подкатывал ко мне в надежде, что я богатая наследница, имей в виду, что я учусь в Брайаре на полной стипендии и получаю финансовую помощь на расходы.
Моя семья разорена.
– Убирайся. – Я указываю на дверь. – Серьезно. Убирайся прочь.
Ханна показывает мне язык.
– Смешно.
– Уэллси, мне плевать, сколько денег у твоей семьи.
– И это говорит миллионер.
Я тут же напрягаюсь.
– Миллионер не я, а мой отец. Это большая разница.
– Наверное. – Она пожимает плечами. – В общем, мои родители завалены целой горой из долгов. И в этом… – Девушка замолкает, и я вижу боль в ее зеленых глазах.
