– Так происходит каждый раз.
– И что же мне делать? – обеспокоенно спрашивает он.
– Не знаю. Ласкай меня дальше. Пожалуйста.
Он так и делает, и, о боже, у него это получается великолепно. Когда он медленно засовывает в меня два пальца, я закрываю глаза, однако это ничего не меняет. Я все равно знаю, что он наблюдает за мной.
Как наблюдал Аарон, когда забирал у меня то, что я не хотела отдавать.
Я в полной мере все осознавала, когда меня насиловали. Иногда, находясь в депрессии или погрузившись в жалость к самой себе, я костерю те самые таблетки за то, что они не отключили меня.
Предполагается, что препараты, используемые для изнасилования, вырубают человека. Предполагается, что я не должна помнить о том, что было. Я и хотела бы забыть.
Но я все помню. Эти воспоминания более расплывчатые, чем обычные, но озверевшее лицо Аарона навсегда врезалось мне в память. Я помню, как лежала на кровати родителей Мелиссы, как чувствовала на себе тяжесть его тела, помню, как он врывался в меня, сильно и глубоко.
Помню, как было больно. Однако я была как парализованная. Несмотря на жуткое желание пнуть его или ударить по голове, руки и ноги не подчинялись мне. Голосовые связки словно закостенели, поэтому я не могла кричать. Я могла только смотреть в эту самодовольную рожу, в эти карие глаза, горящие похотью и удовольствием.
Неприятные воспоминания набросились на меня, будто рой пчел, и разрушили последние остатки желания. Я знаю, что Гаррет чувствует произошедшую во мне перемену. Во мне больше нет жара, я не мокрая и не податливая.
Я стала бесчувственнее доски и холоднее льда.
– Это не работает, – хрипло говорит Гаррет.
Я сажусь и стараюсь не заплакать.
– Знаю. Прости. Просто… ты… ты смотришь на меня… и…
Он криво усмехается.
– Что, было бы лучше, если бы я закрыл глаза?
– Нет, – с несчастным видом говорю я. – Потому что я знаю, что ты мысленно представляешь меня.
Гаррет со вздохом перекатывается на спину и кладет голову на изголовье. Он все еще возбужден: я вижу, как топорщатся брюки над его членом.
Однако он словно не замечает своего состояния.
– Ты мне не доверяешь, – произносит он, глядя мне в глаза.
Я поспешно возражаю:
– Да доверяю я тебе. Меня бы здесь не было, если бы не доверяла.
– Замечательно. Тогда я скажу иначе: ты не доверяешь мне настолько, чтобы отключиться от всего.
Я закусываю нижнюю губу. Мне хочется сказать, что он ошибается, но в глубине души я знаю, что он прав.
– Секс построен на доверии, – продолжает Гаррет.
