– Я тренируюсь шесть дней в неделю, играю двадцать игр за год или даже больше, если учитывать матчи после сезона. У меня нет времени на постоянные отношения, Кендалл. А ты заслуживаешь гораздо большего, чем я могу тебе дать.
Ее глаза становятся печальными.
– Я больше не хочу встреч от раза к разу. Я хочу быть твоей девушкой.
Еще одно «зачем» едва не слетает с моих губ, но я успеваю прикусить язык. Если бы я видел у нее другой интерес ко мне, кроме плотского, я, может, и поверил бы ей, но так как такого интереса не было, у меня непроизвольно возникает вопрос, а не хочет ли Кендалл постоянных отношений со мной только потому, что я являюсь для нее чем-то вроде символа некоего статуса.
Я сглатываю раздражение и выдаю еще одно неуклюжее извинение:
– Прости. Но именно так и обстоят дела.
Я застегиваю «молнию» на джинсах, а она начинает собирать предметы своей одежды. Хотя «одежда», конечно, сильно сказано, потому что это нижнее белье и плащ. Теперь понятно, почему, когда я вернулся домой, Логан и Такер ржали, как идиоты.
Если девица заявляется к тебе в плащике, всем сразу ясно, что под плащиком ничего нет.
– Я больше не могу с тобой встречаться, – наконец говорит она, ловя мой взгляд. – Если все продолжится в таком… духе… я только сильнее привяжусь к тебе.
С этим не поспоришь, вот я и не спорю.
– Но нам было весело, правда?
После секундной паузы Кендалл улыбается.
– Да, было весело.
Она подходит ко мне, поднимается на цыпочки и целует меня. Я целую ее в ответ, но не так страстно, как раньше.
Просто чмокаю. Вежливо. Наша связь изжила себя, и я не склонен снова ее реанимировать.
– С учетом сказанного… – В ее глазах появляется лукавый блеск. – Дай знать, если передумаешь.
– Ты будешь первой, кому я позвоню, – обещаю я.
– Вот и хорошо.
Она еще раз целует меня и уходит, а я стою, удивленный тем, как же просто все получилось. Я готовился к битве, но, если не считать мимолетной вспышки гнева, Кендалл приняла ситуацию как профессионал.
Вот если бы все женщины были такими же покладистыми, как она.
Не сравнить с Ханной.
От секса у меня обычно просыпается аппетит, поэтому я спускаюсь вниз на поиски пропитания. Я с радостью обнаруживаю остатки риса и жареной курицы – спасибо Таку, нашему повару: остальные не сумели бы и воды вскипятить, не устроив пожар. Такер вырос в Техасе, где жил без отца, с матерью, которая еще в детстве и научила его готовить.
На кухне я усаживаюсь за стойку, засовываю в рот кусок курицы, и тут входит Логан.
