– Я так скучала по тебе, малыш.
Моя первая мысль: «Черт».
Вторая: «Зачем?»
Потому что за все время наших отношений Кендалл не делала ни единой попытки узнать меня поближе. Если мы не трахались, она безостановочно говорила о себе. Нет, правда, с момента нашей встречи она, кажется, не задала мне ни одного личного вопроса.
– Гм… – Я пытаюсь найти слова, такой набор слов, чтобы он не состоял из «я», «тоже» и «скучал». – Я был занят. Ты же знаешь, экзамены.
– Само собой. Мы же учимся в одном колледже.
Я тоже готовилась. – Теперь в ее голосе слышится недовольство. – А ты по мне скучал?
Чтоб ее. Что я должен ответить на это? Я не собираюсь врать, потому что моя ложь введет ее в заблуждение. Но я не могу поступить как полный говнюк и признаться в том, что я ни разу даже не вспомнил о ней.
Кендалл садится и прищуривается.
– Гаррет, ответ может быть либо «да», либо «нет». Ты. Скучал. По. Мне?
Мой взгляд мечется к окну. Ага, я на втором этаже и реально прикидываю, как выпрыгнуть в окно.
Видите, как сильно я хочу избежать этого разговора.
Мое молчание говорит о многом, и неожиданно Кендалл соскакивает с кровати и принимается собирать свои вещи.
– О господи! Какой же ты козел! Скажи, Гаррет, я тебе совсем безразлична?
Я встаю и тянусь за своими джинсами.
– Ты мне не безразлична, – возражаю я. – Но…
Она сердито натягивает трусики.
– Что но?
– Но я думал, что мы оба уже определились с нашими отношениями. Я не хочу ничего серьезного. – Я устремляю на нее пристальный взгляд.
– Я говорил тебе об этом с самого начала.
Выражение на ее лице смягчается, Кендалл закусывает губу.
– Знаю, но… я просто подумала…
Я точно знаю, что она подумала: что я безумно влюблюсь в нее и наши случайные перепихи трансформируются в гребаный «Дневник памяти».
Если честно, я не знаю, почему я так стремлюсь устанавливать основные правила. По собственному опыту могу сказать: ни одна женщина не пойдет на случайные отношения, если будет считать, что они так и останутся случайными.
Она может говорить что угодно, убеждать себя в своей независимости и приверженности сексу без каких-либо обязательств, но в душе всегда надеется на нечто более глубокое и даже молится об этом.
И тут вваливаюсь я, злодей в ее романтической истории, и безжалостно протыкаю воздушный шарик надежды, несмотря на то что я никогда не лгал насчет своих намерений и ни разу не обманывал ее."
"– Моя жизнь – это хоккей, – резко говорю я.
