Так почему бы мне не поддаться искушению? Другого шанса может и не быть.
Так что я нежно целую ее в шейку, а потом шепчу:
– Сегодня ты в центре всеобщего внимания, детка. Улыбайся и делай вид, будто тебе это нравится.
Я краду еще один поцелуй, на этот раз за ушком, и Ханна судорожно втягивает в себя воздух. Ее глаза расширяются, и в них вспыхивает огонь – если только мне это не привиделось.
Однако я не успеваю истолковать увиденное, потому что мне мешает один из наших полузащитников.
– Грэхем! Йо-хо-хо! Рад видеть тебя, старина! – Олли Дженковиц хлопает меня по спине.
Он самый настоящий громила, и от его удара я едва удерживаюсь на ногах.
– Привет, Олли, – говорю я и указываю на Ханну: – Ты знаком с Ханной?
Мгновение лицо Олли ничего не выражает. Затем его взгляд перемещается на ее грудь, и бородатая физиономия расплывается в улыбке.
– Теперь знаком. – Он протягивает мощную лапищу. – Привет, я Оливер.
Ханна смущенно жмет ему руку.
– Привет. Рада познакомиться.
– Здесь есть что-нибудь выпить? – спрашиваю я у Олли.
– Бочонки на кухне. Там еще много всякой вкусноты.
– Замечательно. Спасибо, дружище. Я скоро к вам присоединюсь.
Я сплетаю пальцы с пальцами Ханны и веду ее на кухню, где не протолкнуться от наших пьяных «братьев». Бо я еще не видел, но знаю, что рано или поздно мы найдем друг друга.
Однако я совсем не в восторге от перспективы увидеться с Колом.
Я беру два пластмассовых стаканчика из стопки на гранитном прилавке и проталкиваюсь к одному из бочонков.
Братья протестуют, но когда они понимают, кто их расталкивает, они расступаются передо мной, как Красное море. Это еще один козырь, который дает звание капитана хоккейной команды Брайара. Я наливаю пиво в оба стакана, выныриваю из толпы и протягиваю один Ханне, но та решительно качает головой.
– Это же вечеринка, Уэллси. От одного пива тебе ничего не будет.
– Нет, – твердо говорит она.
Я пожимаю плечами и отпиваю водянистой жижи. Пиво – дешевле некуда, но это, наверное, хорошо.
Значит, с этим дерьмом у меня нет шансов напиться, если только я не выдую целый бочонок.
Когда кухня пустеет, Ханна прислоняется к столешнице и вздыхает.
– Терпеть не могу вечеринки, – мрачно признается она.
– Может, потому, что отказываешься от выпивки, – поддразниваю я ее.
– Давай шути дальше, изображай из меня ханжу. Я не против.
– Я знаю, что ты не ханжа. – Я многозначительно изгибаю бровь. – Такие не целуются так, как ты.
Она краснеет.
