— Почти в два раза больше — девятнадцать тысяч с копейками, — дрожащими губами произнесла Нина, будто речь шла о миллионах. — Я даже не знаю, где мне взять эту сумму. Я ведь мать-одиночка. Моей зарплаты еле-еле хватает на жизнь. Юля в садик недавно пошла. Знаешь, сколько я за него плачу? Ползарплаты, остальное — «коммуналка» сжирает. На еду уже ничего не остается, спасибо, мама не дает с голоду умереть, как получит пенсию, сразу продукты покупает. В общем, для меня подарить Левичевой девятнадцать тысяч — это все равно что в петлю залезть.
Я даже маме об этом не могу рассказать.
— Пилить будет? — понимающе спросила я.
— Если б только это, — обреченно вздохнула Нина. — Она расстроится, а ей нельзя — у нее сахарный диабет. Боюсь, что у меня на нервной почве тоже какие-нибудь болячки начнутся. Меня ведь коллекторы уже затерроризировали. Звонят и звонят, а с недавних пор и домой приходить стали, причем то поздно вечером, то рано утром. Я матери сказала, что это какая-то ошибка, что меня с другой Соловьевой перепутали.
Но, по-моему, она не слишком мне поверила.
— А как коллекторы себя ведут, когда приходят?"
"— Интересуются, когда я долг выплачивать начну, угрожают судом. Но ведь это Таньку надо судить за обман, а не меня. Я вот сегодня взяла на работе отгул, пошла в их контору, чтобы поговорить с начальством, объяснить, что Левичева — наглая обманщица, аферистка, но меня даже слушать там не стали, — убитым голосом говорила Соловьева. — Я только и думаю что об этом долге — с утра до вечера.
Даже если ночью просыпаюсь, то первым делом о нем вспоминаю.
— Нина, ты не решишь проблему, если будешь круглосуточно о ней беспокоиться.
— Полина, а что мне еще делать? — во взгляде моей собеседницы была полная безысходность.
Но сколько раз я видела этот взгляд! Такая же безнадега была в ее глазах, когда вдруг обнаруживалось, что она забыла дома тетрадку с домашней работой или спортивную форму.
— Нина, тебе надо благодарить судьбу за то, что она дала тебе этот урок, и впредь больше не допускать подобных ошибок, — не удержалась я.
— Ты еще издеваешься надо мной, да? — вспыхнула Соловьева и взялась за ручку двери. — Да, Казакова, не ожидала, что ты станешь настолько циничной.
— Циничной? Я собиралась дать тебе денег, а ты меня в циники записала?
— Ты собиралась дать мне деньги? — Нина повернулась ко мне. — Ты это серьезно?
— Конечно, я не настроена шутить.
— Сколько ты мне можешь дать? — заинтересовалась моя однокашница.
— Всю сумму.
