Хлынувшая по перрону толпа нас попросту отбросила от вагонов. Бедную Руфину так сдавили, что у нее до сих пор болят все ребра. Сейчас все пребываем в легкой панике – неужели и сегодня нас постигнет неудача и придется еще неизвестно сколько времени торчать здесь?
Признаюсь, днем меня тоже посетила несколько меркантильная мысль – а не воспользоваться ли и нам помощью кого-либо из военных? Что тут особенного? Ведь помог же кто-то Зинаиде с Катенькой… Мысль эта возникла, а позднее и утвердилась, когда к нам подошел моложавый, с виду – лет сорока, плотный, черноволосый, с карими навыкате глазами, военный с погонами капитана.
Разговорились. Капитан сказал, что его зовут Михаилом Григорьевичем, что на вокзал он зашел по пути в свою часть, которая расположена невдалеке. Затем поинтересовался – откуда мы, как и многие, посетовал на то, что в стране сейчас нелегкое время, а в Ленинграде – особенно. Тут мама, конечно, тоже встряла в разговор со своей излюбленной темой: мол, мы знаем, что в России нас не мед ждет, а тяжелая работа, однако не это нас страшит, а другое: весна на пороге, а мы вынуждены здесь прохлаждаться…
– Я могу вам помочь, – сказал вдруг капитан, глядя на меня.
– Серьезно. Могу помочь. Все произойдет очень просто – выделю несколько крепких солдат, они и раздвинут толпу. Пройдете к вагону, как по коридору… Ах, пожалуйста, не надо благодарностей, – прервал он маму, – ведь для меня это ничего не стоит. Почему бы и не пособить своим соотечественницам? – Подняв рукав шинели, он посмотрел на часы.
– Однако еще слишком рано. Сейчас – 18:00. До прихода поезда остается еще почти шесть часов. Почему бы нам не пойти в город, немного прогуляться?.. Знаете что? – Капитан опять смотрел на меня. – Давайте зайдем ко мне. Я ведь тут рядом квартирую. Там мой денщик уже ужин доставил. Перекусим вместе, а после этого я и мои бойцы полностью в вашем распоряжении.
Я взглянула на маму. Она предостерегающе свела слегка брови, глазами приказала: «Не ходи!»
Но корыстолюбивая мысль уже успела прочно засесть в моей голове.
А почему бы, в самом деле, мне не пойти с ним? Этот капитан почти уже старик. К тому же он сказал, что в квартире не один – там его денщик с ужином (тут я вдруг ощутила ужасный голод). Отправляться одной, естественно, неудобно. Тянуть за собою Руфку – бесполезно: у нее все болит и ноет. Позову-ка я Катерину…
– Пойдемте, – с беспечным видом ответила я.
