Наконец-то! Свершилось! Мы у своих и со своими! Мы снова слышим русскую речь, ощущаем пожатия крепких, надежных рук, и я – счастлива, счастлива, счастлива!
Господи, как же безмерно я счастлива, и как я благодарна Тебе за то, что Ты услышал мои жаркие молитвы, что Ты подарил мне эту великую, невыразимую никакими словами радость, а еще за то, что Ты мудр, милостив и справедлив…
8 марта
Два часа пополудни
Не знаю, с чего начать, – столько надо обо всем рассказать! Я, да и все мы, – как во хмелю, как в угаре. Голова идет кругом от невероятного сознания, что вот она, долгожданная свобода, – здесь, со мной, что я пережила весь этот кошмар и что теперь (я очень надеюсь на это!), – что теперь долгая, ухабистая дорога к тебе, моя Россия, уже скоро – уже очень скоро – откроется передо мной.
Пока выкроились свободные минуты, расскажу о вчерашней, последней в неволе ночи. Мы сидели в кромешной тьме, боясь даже засветить коптилку, а кругом гудел, разрастался жаркий бой. Бетонный пол под нами сотрясался от близких разрывов бомб или снарядов.
Один оглушительный взрыв раздался совсем рядом – вылетело со звоном стекло из оконца, стены, осыпав всех меловой пылью, содрогнулись, отчего с грохотом, едва мы с Надей успели отскочить, посыпались на пол фанерные декорации. Выглянувший через несколько минут сквозь щель в «двери» на улицу пан Тадеуш тревожно отпрянул назад:
– Здание горит! Надо срочно выбираться отсюда в другое место. Иначе задохнемся от дыма!
И в самом деле, мы только сейчас заметили, что в помещении уже полно дыма, и с каждой минутой становилось все труднее и труднее дышать.
Пан Тадеуш не без усилия откатил в сторону импровизированную «дверь», – и сразу в отсек ворвался веселый, яростный гул огня. Треск горящего дерева и звон осыпающихся стекол перемежались с короткими и длинными автоматными очередями. Стало ясно, что бой за город идет уже на улицах, он здесь, вокруг нас.
– Мы с Анджеем попытаемся пробраться через дорогу, в подвал соседнего дома, а Хуберт останется здесь, с женщинами, – отдал приказ пан Тадеуш, принявший на себя роль главнокомандующего.
– Доберемся удачно – дадим вам знак, – тогда следуйте за нами… Вещей не брать, самим бы выбраться невредимыми… Ну, Анджей, – с Богом…"
"Две фигуры, выползшие на карачках из лаза стены, ярко освещаемые сполохами пожара, согнувшись, побежали друг за другом в сторону дороги, помешкав мгновение, пересекли ее и замелькали вдоль живой ограды палисадника большого кирпичного дома.
