"
"Швестер Хени и в основном швестер Ани хотели было забрать меня в другую богадельню, но тут как раз выпала свободная вакансия кухонной чернорабочей, и напуганная бомбежками мама («если суждено погибнуть – так вместе») уговорила, – уж не знаю, как ей это удалось, – главного шеф-повара – злую и крикливую фрау Регину – определить меня на освободившееся место. Так все и получилось. Надежда же продолжает трудиться в другом приюте и при наших вечерних встречах не перестает ныть, какой ей теперь достался трудный и вредный «квонтингент».
Руфина тоже не работает сейчас на улице, а обслуживает вновь организованную в нашем здании «комнату матери и ребенка». Словом, пока все живы, и жизнь, как ни странно, продолжается своим чередом.
Бомбежки теперь не прекращаются, налеты авиации зачастую случаются и днем. При первых звуках воздушной тревоги весь персонал кухни тоже стремглав бросается в убежище, оставляя на произвол судьбы плюющиеся кашей котлы. А когда возвращаемся – нередко застаем такую картину: черные бока котлов сплошь покрыты слоем неторопливо стекающей на пол каши, она же, размазня, остывающим, неаппетитным серым ковром покрывает внизу пол.
«Собрать все обратно в котлы!» – коротко отдает приказание в подобных случаях фрау Регина и, поджав в ниточку тонкие губы, добавляет не без злорадства: «Сожрут всё – и не пикнут!»
Теперь я уже больше не пою при бомбежках, хотя доносящийся в убежище грохот дальних и ближних разрывов по-прежнему переполняет мое сердце острой радостью, ликованием, гордостью.
Просто за свое первое, увы, никем по достоинству не оцененное выступление я получила суровые отповеди от пана Тадеуша и Катерины, а от мамы еще вдобавок и хорошую взбучку. Это, конечно, счастье (тут мама, безусловно, права), что перепуганные насмерть немцы-беженцы не донесли в тот раз на меня, куда и кому следует.
На днях к нам на кухню забежала швестер Ани, отозвав меня в сторону, завела разговор о том, что…
Ох, придется на этот раз заканчивать, уже дважды раздавался недовольный голос злюки шеф-повара: «Где только прячется эта несносная девчонка-чернорабочая?.
.» Но сегодня тетрадь со мной, и, если выпадет снова минутка, продолжу свое повествование.
То же 1 марта
7:30 вечера
Сижу снова в своем укрытии – за кучей угля и, благо фрау Регина отлучилась на полчасика, как она говорит, – «протянуть ноги», – закончу утреннюю запись.
