Я знаю, что и Клара с мельничихой без устали следят за нами из-за своего брезентового полога. Но есть ночь, есть темнота, которые могут стать и станут нашими союзниками. Я догадываюсь о том, что семейство Гельб и Эрна тоже получили от Шмидта негласное указание следить за нами по ночам, но я не верю, вернее, мне не хочется верить, что кто-то из них, в том числе и Эрна, способен предать нас. С Анхен мы, можно сказать, даже подружились за прошедшие полторы недели, она открывает передо мной все свои сердечные тайны и секреты.
А что касается Эрны, то она, я думаю, просто не сможет быть неблагодарной хотя бы маме, которая почти наравне с ней – с матерью – делит заботы о больном Пауле: варит специально для него в ковше на коротких стоянках бульоны из оставшейся курицы, сушит над костром его промерзшие сапожки… Словом, я была уверена, что простая порядочность не позволит этим людям выдать нас.
Ночью, когда мы, растерзав в очередной раз попавшийся нам на пути стог сена, лежали, дрожа от холода, с мамой рядом, я шепотом изложила ей все свои соображения… Хватит! Я не могу больше тащиться вслед за Шмидтом и его чертовой семейкой неизвестно куда и при первой же возможности сбегу.
Я честно предупреждаю ее об этом. Наши все равно где-то наступают, не может быть, чтобы их опять что-то остановило. Я пойду им навстречу. Если она… если она не хочет или боится отправиться вместе – то пусть не сердится, пусть не обижается на меня. Я решила – и я уйду! Все равно уйду…
Я думала, что мама рассердится или примется уговаривать меня – не искушать судьбу, а повременить еще немного.
Что не одних нас гонят, – вон сколько «восточников», поляков, чехов, итальянцев и других «неарийцев» идут вслед за немцами на Запад и не пытаются бежать, так как понимают, что это опасно… И что какая, в конце концов, разница – кто нас освободит? Лишь бы остаться живыми. А после окончания войны насильно нас никто тут не удержит – все равно рано или поздно мы вернемся в Россию.
Я уже заранее словно бы слышала все эти слова и отчужденно замкнулась в своей непоколебимости.
Но неожиданно мама сказала:
– Уйдем вместе. Чего это я не захочу или забоюсь? Только надо выбрать подходящий момент, чтобы уж наверняка. Я думаю, лучше всего это сделать в ближайшем городе – на первых порах там легче будет скрыться… Чего это я забоюсь? Терять нам нечего – уйдем вместе.
Господи, как же хорошо, когда рядом с тобой близкий человек! И не только близкий по-родственному, по крови, а еще и по духу.
