– Как я ждал тебя, Новый Год, – сказал, сияя синевой глаз и улыбкой. – Ты умница, что придумала этот маскарад. Знаешь, все получилось очень удачно! – И добавил, заметив мой протестующий жест: – Пожалуйста, не отпирайся, я же знаю, что это только твоя затея.
Джона, по-видимому, не удовлетворили «предсказания» Мадам Брехун, и он попросил меня: «Скажи мне, Новый Год, что станется со мною в 45-м и в последующие годы? Сейчас я вручаю свою судьбу в твои руки…»
Я взяла его за запястье, сделала вид, что внимательно рассматриваю линии на ладони:
– Значит, так… Тебя ждет скоро большая радость и затем – дальняя дорога.
Линия справа. Гм-м… Странно… – Я приняла глубокомысленный вид. – Линия справа свидетельствует, Джон, о том, что ты встретишься сразу с четырьмя дамами – с бубновой, крестовой, винновой и червовой… Линия слева говорит мне, что ты будешь жить долго, счастливо и в достатке. У тебя будет большая семья – пять сыновей, три дочери и тринадцать внуков… А вот эта извилистая линия, – я провела пальцем у основания его ладони, – эта линия показывает, что к старости ты очень полюбишь петь в домашнем хоре, а еще яблочный пудинг и овсяную кашу…
– Болтунья! – Изловчившись, Джон ухватил меня за пальцы, крепко сжал их.
– Болтунья! Это надо же, сколько всего насочиняла! Встречи с дамами всех мастей… Чертова дюжина внуков… Яблочный пудинг… Хочу, чтобы ты знала и запомнила, милая моя гадалка: я буду счастлив лишь рядом с тобой… Запомни это!
Больше мы ни о чем таком не говорили. Я чувствовала себя, что называется, «на седьмом небе», танцевала попеременно то с Юзефом, то с Леонидом, то с Яном, то с Томасом и, не переставая, думала о только что услышанном.
А Джона опять засадили за аккордеон, и на этот раз довольно прочно. Он играл и каждый раз, когда я встречалась с ним взглядами, смущал меня робкими, красноречивыми улыбками.
Около семи часов мы с Зоей собрались домой. Поезд отходит в восемь, а Зоя оставила свою сумочку с пропуском у нас. Дядя Саша, передав с нами причиндалы Мадам Брехун, остался пока у Степана, сказал, что будет ждать Зою на станции.
Юзеф с Леонидом тоже остались с ним.
Дома мы быстро переоделись, перекусили и отправились обратно, на станцию. Время поджимало, поэтому мы спешили, в пути разговаривали.
– Слушай, по-моему, хороший парень, этот Джонни, – сказала Зоя, – и к тому же влюблен в тебя без памяти. Как он хорошо говорил о гармонии в отношениях между англичанами и русскими!
– Ах, Зоя, Зоя, – вырвалось у меня с досадой.
