Значит – за нашу Победу, за мир, за счастье!
Дядя Саша продолжил мой тост: «Победа над фашизмом, над гитлеризмом уже близка, – сказал он, подняв стопку, и настороженно покосился на стоявшего с опущенной головой Хельмута. – Она завоевана общими усилиями всех честных людей земли. Однако львиную долю вложили в нее советский народ и союзные войска. Выпьем же за тех, кто не щадит своих жизней в святой борьбе с фашизмом, кто несет угнетенной части человечества, в частности и всем нам, свободу и мир».
Тут разом заговорили англичане, у каждого нашлись какие-то свои, особые слова.
Очень хорошо сказал новенький – Джордж: «Я предлагаю выпить за вечную дружбу англичан и русских. За то, чтобы наше нынешнее взаимопонимание не распалось с окончанием войны, а крепло бы в поколениях, продолжалось в наших детях, внуках, правнуках».
Джонни, волнуясь, продолжил: «Я позволю себе напомнить здесь слова нашего премьера Уинстона Черчилля, которые он произнес совсем недавно, – слова о том, что наши народы научились не только понимать, но и любить друг друга и что эту прекрасную гармонию никто и никогда не нарушит.
– (По-моему, Джон ошибся – мне помнится, это высказывание принадлежит послу Великобритании в Москве.) – Так вот, я предлагаю тост именно за гармонию во всесторонних отношениях между русскими и англичанами – за обоюдные искренность и доверие, за дружбу и за любовь»."
"Не захотел оставаться в стороне и вахман Хельмут Кнут: «Я присоединяюсь к вам и тоже пью за победу, – подняв стопку, негромко сказал он.
– Однако не за ту победу, за которой шел с боями сначала к Орлу, а затем – к Сталинграду, а за вашу – за победу русских и союзных войск над фашизмом… – Он помолчал, стараясь наладить рвущееся из груди хриплое дыхание, медленно обвел взглядом всех, кто внимательно и серьезно смотрел на него. – Поверьте, сегодня мне горько и стыдно сознавать, что я – немец, но… но я люблю всем сердцем свою бедную Родину, которая долгие годы была опутана, как паутиной, фашистской свастикой и теперь опозорена навеки перед всеми народами.
– Хельмут снова помолчал, отдыхая, затем продолжил твердо: – Какова бы ни была дальнейшая судьба Германии, я верю – найдутся и среди нашего народа добропорядочные, честные люди, которые восстановят доброе имя немецкой нации, вернут Фатерланду поруганную честь… Итак, за победу над фашизмом. Прозит».
После этого перешли к танцам. Джона усадили было за аккордеон, но вскоре он не выдержал, потихоньку сплавил его Янеку, а сам подошел ко мне.
