Всезнающая фрау Гельб утверждает, что смерть в церковные праздники, тем более в Сочельник, – большая удача для любого христианина, что, дескать, в такие благостные дни умирают лишь праведники, угодные Богу безгрешные люди, для которых заранее уготовано место в Раю и которых ожидает Царствие Небесное.
Мне же думается – будь даже это так, – вряд ли его, Михаила, утешила бы возможность призрачного, потустороннего благоденствия. Он хотел жить реальной жизнью и, естественно, большей удачей считал бы для себя именно продолжение жизни здесь, на грешной, еще со времен Каина политой кровью и потом Земле.
Лешка Бовкун вместе с Леоном и Джованни сколотили из досок ящик, отдаленно напоминающий гроб, куда и уложили покойного. В «гардеробе» Михаила не нашлось более-менее подобающей для погребения рубашки без заплат, и Нина прибежала к нам в надежде взять что-то подходящее у Леонида.
Но Сима полезла в чемодан, порывшись там среди своего и Нинкиного белья, вытащила слежавшуюся, слегка пожелтевшую на сгибах, однако совершенно новую, ни разу не использованную рубашку своего мужа Кости, которую она бережно сохраняла эти годы, коротко всплакнув, отдала ее Нине.
По распоряжению Бангера крышку ящика заколотили гвоздями еще в сарае, где самодельный гроб стоял в ожидании, пока будет вырыта могила, так что мы не смогли даже по-человечески проститься с Михаилом.
Копать могилу выпало на долю нашего Леонида и Лешки Бовкуна. Позднее им на помощь подоспели Иван-Великий и Иван-Черный из «Шалмана». Проводить Михаила в последний путь, кроме нас, пришли остальные «шалмановцы», а также Ян, Зигмунд, Леон и вся семья итальянцев, кроме старой синьоры Амалии. Я шла позади саней рядом с Наталкой и Кончиттой, старалась укрыть лицо от шквальных снежных вихрей, а в голове бездумно складывались унылые строки:
Небо – точно котел из свинца,Начиненный колючей крупой,И, как в небе, не видно концаЧеловеческой скорби большой.
Снежно-мутная поземь метет,Вьет по краю пустынной дороги,Знобким холодом всех обдает,Порошит похоронные дроги.Мимо кладбища тащится кладь.Путь туда – где пустырь унылый.Там, наш друг, ты будешь лежать,Там нашел ты себе могилу.
