– Недоумевая, я пропустила Дитриха вперед. – Не возражаешь, если в кухню? Там как-то теплее, уютней.
– Натюрлих. Конечно. Только в кухню.
Скинув мокрый плащ в коридоре и пригладив тщательно волосы, он уселся на стул возле окна. Я поставила на плитку кофейник.
– Знаешь, у нас нет хорошего кофе. Только ерзац.
Он усмехнулся: «Не думаешь ли ты, что я пью натуральный? Тоже – ерзац. Сейчас все ерзац, даже сама жизнь – ерзац!»
Я поставила перед ним дымящуюся чашку, налила себе. Достала сахарин. Села напротив.
«Альзо? Итак?»
– Понимаешь… – Ему трудно было говорить. Я это видела. – Понимаешь… Как тебе сказать? Я люблю русскую девушку и ничего не могу с этим поделать. – Он прерывисто вздохнул. – Это сильнее меня. Это сильнее войны, сильнее даже смерти.
Я опешила, от неожиданности поперхнулась, закашлялась. Слова Дитриха просто ошеломили меня. Какого угодно разговора ожидала я, но только не такого. «…И что же? Кто она?»
– Я уже сказал: русская девушка. Обыкновенная русская девчонка.
– Чем же я могу помочь тебе?
– Не знаю… Наверное, ничем. А впрочем… Просто мне как-то показалось, что ты согласишься рассказать ей об этом. О моей любви. Разумеется, когда вернешься в Россию. Ты смогла бы ее разыскать – я дам координаты. Мне самому это, увы, уже недоступно.
Я поперхнулась еще раз. Ничего себе просьбочка – разыскать! В его понятии Россия – это что – большая деревня, где все на виду, где все знают друг друга? Да будет ли его девчонка жива к тому времени, когда я вернусь в Россию? Останусь ли жить я сама? Удастся ли всем нам – ему, мне, его девчонке выскочить невредимыми из этой огромной, всемирной мясорубки, что называется войной.
Его, например, она уже не пощадила… Однако как же он волнуется! «Дитрих, я сделаю все, что смогу. Обещаю… Расскажи мне о ней. Как ее зовут?»
Он с благодарностью посмотрел на меня. Щеки его горели. Только сейчас я разглядела, как он красив. Ярко-синие глаза под темными густыми бровями.
Волнистые русые волосы. Четко очерченные губы. Мужественный подбородок… Но какой худой! Видимо, от худобы у него постоянно такой изможденный, такой болезненный вид.
– Ее имя – Маша. Деревня, вернее, по-русски это называется – село, – под Вышним Волочком – ты, наверное, слышала о таком городке? Меня определили на квартиру в их небольшой домик… – Ему все еще трудно было говорить. Он прихлебнул из чашки кофе.
– Понимаешь, это началось не сразу.
