– Знаю. – Он засмеялся, блеснув белыми зубами. – Знаю… Но почему-то мне больше нравится звать тебя «Красная Шапочка». Ты и в самом деле в этом своем берете очень похожа на лесную девчонку из сказки."
"«До следующей встречи», – помахали нам Дима, Толя и Володя, когда мы возвращались в деревню, и колонна русских военнопленных, обгоняя нас, мерно прошествовала мимо. И теперь я, начиная уже с понедельника, снова жду воскресенья. И дай-то Бог, чтобы и на этой неделе не произошло ничего такого, что могло бы помешать нашей встрече.
Дай-то Бог.
Остаток воскресного дня не принес ничего интересного. Никого из посторонних, кроме Джованни и Читы, не было. Джон тоже не пришел. Накануне Генка принес от него записку, в которой он предупредил, что ни в субботу, ни в воскресенье не сумеет побывать у нас, так как Хельмуту кто-то сообщил, что именно в эти дни в их лагере может быть проверка из центра.
Джон не явился, и вечер прошел скучно и неинтересно. От неясной досады потянуло к творчеству, и вот что получилось:
Озимь яркой заплатойЗеленеет у леса.
И сочится как с ватыДождик с неба белесого.Гостьей хмурой, беспутнойОсень грянула вдруг,Часто лужами мутнымиНаследила вокруг.Желтой кистью, невидной,Свой свершила обряд,Разбросала бесстыдноС рощи летний наряд.Выгнул дуб молчаливоПлечи – ветви тугие,И березы стыдливоПрячут руки нагие.Стая уток промчаласьВ сером небе высоко,Что-то шепчет, качаясь,Хриплым звоном осока.Нижет четки рябыеКрай лимонный заката,Низко тучи седыеПроплывают куда-то.
21 октября
Суббота
Все последние дни занимались тем, что укрывали картофельные бурты на дальнем поле. Наш Адольф-второй совсем озверел – сегодня после обеда примчался на мотоцикле к буртам, к каждому придрался, на всех наорал. Показалось ему, что в одном месте слой соломы недостаточен, в другом – земли мало накидали. И чего бесится? Все равно же – не видать ему этого картофеля. Ведь не может быть, чтобы до весны осталось все без изменений.
Шмидт словно бы угадал мои мысли.
«Что? – заорал. – Надеетесь, что ваши русские будут жрать эту картошку? И не ждите, и не надейтесь! Сейчас Вермахт готовит такое оружие возмездия, которого еще никогда не было на свете. От вашей России останется лишь мокрое место!»
Гад ползучий! Уже сколько раз он портил всем нам настроение этим неизвестным, устрашающим «оружием возмездия». Испортил и сегодня. Конечно, мы постарались не придать значения его словам, но все равно тревога вползла в сердце.
