Кажется, всему для них настает конец, все рушится, все летит в тартарары – а они скрепя сердце (не может ведь быть, чтобы они были спокойными) продолжают свои обычные дела – обрабатывают землю, сеют хлеб… Что это – исконная потребность земледельца или же отчаянная надежда, что все еще образуется?
24 сентября
Воскресенье
Вчера вечером договорились идти большой компанией с утра в лес за грибами. Еще не было шести, когда раздался короткий стук в окно. Наша Нинка тоже собиралась с нами, но проснувшаяся от стука Сима сонным шепотом не велела мне будить ее – последние недели Нина по приказу Шмидта работает вместе со всеми в поле, очень устает – так пусть хоть в воскресенье поспит подольше.
– Я бы и тебе не советовала идти. По-моему, всю ночь дождь поливал. – Сладко зевнув, Сима села на кровати, отогнула край маскировочной шторы на окне. – Посмотри, какая еще темень. Кругом затучило…
Но я все же решила не нарушать данное слово, тем более что под окном уже ждала братва от Бангера.
Быстро, неслышно натянула на себя приготовленную с вечера одежду, в коридоре всунула ноги в деревянные клемпы, затем зашла в кухню за корзиной. Там отрезала ломоть хлеба, завернула в газету несколько оставшихся с вечера вареных картошин, отсыпала из солонки соли.
Неожиданно выглянул из кладовки заспанный Юзеф, узнав про «грибной поход», вначале рассердился – «почему его не позвали?» (интересно, а когда я могла бы его позвать, если он весь вчерашний вечер проторчал у Яна с Зигмундом и явился домой уже за полночь, когда все спали?), затем сказал, что тоже пойдет с нами, и велел «трохи почекать» его.
К моему великому разочарованию, из всей «бангеровской братвы» на крыльце ждал в одиночестве лишь Джованни. Оказывается, Клава с Ниной и Кончитта тоже испугались дождя, решили не трогаться из дома и теперь, досматривая воскресные сны, сопят в теплые подушки.
– Чего же ты безо всего? – спросила я в досаде Джованни. – Нет корзины – так взял хотя бы ведро.
Куда станешь класть грибы?
– Но у тебя же есть уже корзинка – зачем нам еще? – ответил недоуменно тот. И пояснил доверительно, по привычке больше жестами, чем словами: – Знаешь, я ведь не умею собирать грибы, еще никогда не занимался этим, а если что-то и найду – отдам тебе. Зато ты вечером угостишь меня своей русской… Как ты ее вчера назвала? Своей русской си-ля-на-кой…
– Не «силянакой», а «селянкой», – с еще большей досадой поправила я Джованни.
