Лысый со шрамом, которому Прохор продемонстрировал свою силу, постоянно растирал правое плечо, морщась от боли.
Ворон снизился, держась на безопасном расстоянии, но достаточно близко, чтобы слышать их разговор. Уши Скальда, усиленные древней магией, улавливали каждое слово даже сквозь городской шум.
— Да клянусь бабкиной могилой, у того сраного аристо пальцы как клещи, — жаловался лысый, снова потирая плечо. — Вцепился так, думал, руку оторвёт!
— Говорил я тебе, Колян, не зарывайся, — проворчал широкоплечий бандит с кривым носом.
— Сразу видно было — непростой хмырь.
— Откуда ж мне знать, что он маг? — огрызнулся лысый. — Думал, обычный торгаш, из этих… как их… выскочек. А он, сука, плечо мне чуть не сломал одним пальцем!
Третий бандит, худощавый с нервным тиком, тревожно оглядывался по сторонам:
— Хромой нас убьёт. Он же ясно сказал: либо деньги, либо уговор.
— Заткнись! — рявкнул лысый. — Без тебя тошно! Сам доложишь Еремею, как ты там стоял с мокрыми штанами, когда эта девка ледяные иглы навела!
Скальд с интересом наблюдал за перемещениями группы.
Постепенно улицы становились всё уже и грязнее, роскошные дома сменились обветшалыми строениями. Они находились на границе двух районов — приличного, где селился средний класс, и так называемой Ямы, где обитали люди, которым уже было нечего терять.
Наконец троица остановилась перед двухэтажным зданием с потемневшей от времени вывеской «Золотая подкова». Скальд приземлился на крышу соседнего дома, наблюдая, как бандиты входят внутрь.
Кружным путём ворон перелетел к открытому окну второго этажа, откуда хорошо просматривался общий зал.
Внутри трактир полностью соответствовал своей репутации — дым стоял коромыслом, воздух был пропитан запахами дешёвого алкоголя, пота и чесночных колбасок. За столами сидела публика, которую в приличных местах на порог не пустили бы: карманники с ловкими пальцами, шулеры с колодами крапленых карт, громилы с тупыми лицами. В дальнем углу расположились несколько девиц с ярко накрашенные губами, весьма символической одеждой и мёртвыми глазами.
У барной стойки суетились мальчишки-беспризорники, подносившие выпивку и собиравшие объедки со столов.
Троица бандитов направилась в дальний угол зала, где за отдельным столом сидел грузный мужчина лет сорока пяти с неровно подстриженной рыжеватой бородой. Его левая нога была вытянута под странным углом — очевидно, результат неудачно сросшегося перелома, из-за которого он и получил прозвище Хромой.
