— Мне нужно больше, чем дают по карточкам. У меня трое детей, растут быстро, всё время голодные… Капризничают… Они не привыкли так, привыкли чтобы всего вдоволь.
Иуда окинул её оценивающим взглядом. Одежда когда-то была дорогой, на пальце след от обручального кольца. Вдова, значит. Из тех, кто раньше жил припеваючи, а теперь вынуждена полагаться на чужую милость.
— Есть, — он кивнул на банку сгущёнки. — Только не за спасибо.
Женщина судорожно порылась в карманах, достала серебряную цепочку с медальоном.
— Это всё, что осталось… Муж был купцом, погиб при эвакуации из Покрова. Я бы не стала просить, но дети… Младшему всего пять, он постоянно просит чего-нибудь сладкого.
Месмерист взвесил цепочку на ладони. Неплохое серебро, медальон с гравировкой. За такую можно выменять много чего полезного.
— Две банки сгущеного молока и полбуханки белого хлеба в довесок, — решил он.
Вдова закивала, хватая еду трясущимися руками. Убежала, прижимая к груди драгоценный груз. Иуда усмехнулся, пряча цепочку в карман.
Вот так аристократы и становятся нищими. Сначала продают драгоценности за дополнительную еду к пайку, потом одежду, а потом… Он покосился на Митьку, который уже облизывался, глядя вслед женщине.
К полудню Иуда с Митькой перебрались в другое место — подальше от оживлённых мест и от той толпы фанатиков, что всё ещё молились у стены, начав выискивать новых клиентов. Сделки парочка проводила по одной, шёпотом договариваясь о встречах в разных закоулках.
Гниль черного рынка медленно просачивалась в крепкую хозяйственную систему Угрюма. Людям, которые испытывали колоссальное нервное напряжение, хотелось хоть капельку радости, которой становились неподотчётные продукты.
Система карточек работала, люди получали еду, но многим хотелось большего — разнообразия, лакомств для детей, лишней банкой тушёнки для больного родственника, просто больше калорий для тяжёлой работы. За дополнительную еду отдавали последнее — обручальные кольца, серебряные крестики, часы, даже иконки семейные.
Каждый думал, что покупает у каких-то счастливчиков, сумевших припрятать запасы до эвакуации.
Иуда умело поддерживал эту легенду, намекая на «дальнего родственника из деревни» и «старые связи». Митька стоял на стрёме, высматривая дружинников. Но больше всего месмериста заинтересовала группа мужиков, которых он заметил ещё утром.
Крепкие работяги, человек пять. По виду — бывшие грузчики или плотники.
