Панкратов занял позицию над самыми воротами, откуда можно было контролировать и проход, и участок стены.
Опустевшая слобода предоставляла множество укромных уголков и потенциальных мест для засады.
Деревянные заборы дворов, хозяйственные постройки, сараи и амбары — все это через считанные минуты должно было превратиться в поле битвы.
В этот момент со стороны западного участка донеслись быстрые шаги и негромкие голоса.
Ярослава Засекина почти подбежала к воротам в сопровождении своих Северных Волков.
Двадцать элитных бойцов двигались не строем, а свободной но функциональной группой, где каждый знал свое место и мог мгновенно перестроиться при необходимости.
Засекина выглядела собранной и готовой к действию, а её глаза горели азартом и предвкушением боя. В то время, когда остальные воины гибли на стенах, я держал «Волков» на самом спокойном участке, зато теперь был готов выложить свой решающий козырь.
— Воевода, — кивнула Ярослава порывисто. — Отряд прибыл, мы готовы к выполнению задач.
— Видишь эти улочки? — я указал на лабиринт между домами. — Нам предстоит вычищать тварей из каждого двора, из каждого сарая. Твои люди это умеют?
— Более чем, — в ее голосе прозвучала уверенность. — Нам приходилось участвовать в городских боях. Северные Волки знают, как действовать в таких условиях.
Я жестом пригласил Засекину и ее отряд следовать за мной.
Миновав внутренние ворота, наша группа оказалась среди пустых домов слободы Овечкино.
— Чего мы ждем, воевода? — не выдержала Ярослава, — разве мы не должны как можно скорее, выдвинуться на помощь обороняющимся?
— Выстрелы,— наконец понял я, — ты слышишь хотя бы один выстрел? Если прорыв случился, то почему весь гарнизон бастиона не стреляет?
* * *Ответ на свой вопрос мы получили почти сразу же.
Стоило сделать первый шаг внутрь бастиона, как из-за поворота на пустую улицу, распугивая кур, вылетела телега, запряженная взмыленной лошадью. Одна из тех, в которых мы развозили патроны на первую линию обороны.
Животное храпело от напряжения.
За поводьями сидел подросток лет пятнадцати, веснушчатое лицо искажено ужасом.
— Данила⁈ — узнал я сына покойного Хлынова.
В телеге сидела одна из женщин, я не успел разглядеть, кто именно, и еще двое подростков. Все они были бледны как полотно, глаза расширены от страха.
За телегой, спотыкаясь и падая, бежали наши бойцы. Трое или четверо — я узнал их, это были защитники восточной стены.
