Годами я зубрила теорию, практиковала заклинания в безопасных условиях… А здесь, — она обвела рукой искалеченную деревню, — всё иначе. Теория не готовит к тому, как чудовище душит тебя и высасывает жизнь.
— Академии никогда не готовят к реальности, — отозвался я. — Они пичкают знаниями, но не учат, как выжить, когда всё идёт не по плану. Этому учатся только в поле. Чаще всего, в бою.
— Откуда ты знаешь столько о магии? — её взгляд стал острым, пытливым. — Ты используешь приёмы, о которых я даже не слышала. Перенаправление чужого заклинания… Этому нигде не обучают!
Я вздохнул, пытаясь сформулировать ответ, который не прозвучал бы как полное безумие.
Не мог же я сказать: «Видишь ли, в прошлой жизни я был королём, объединившим солидную часть континента, и лично охотился на таких тварей».
— Скажем так… У меня был отличный наставник, — произнёс я наконец.
И я не соврал. Наставник у меня был действительно отличный — мой отец.
— И кто же? — её глаза заблестели неподдельным интересом.
— Человек, который знал цену жизни, — уклончиво ответил я.
— Он говорил: «Настоящая сила не в знании множества заклинаний, а в способности выбрать по-настоящему подходящий инструмент для работы».
Василиса вздохнула, возвращаясь к созерцанию звёзд.
— Я боюсь, — призналась она тихо. — Не смерти… а того, что не оправдаю ожиданий. Отец хотел сына — будущего… помощника…
Не сложно было догадаться, что она хотела сказать: «главу рода».
— … А получил меня. Вся моя жизнь — это попытка доказать, что я достойна имени. А что, если я не…"
"— Послушай, — прервал я её, повернувшись так, чтобы видеть её лицо.
— Сегодня ты сражалась с Химерой. Без жестов, без слов, я видел, ты создала Каменный кулак чистой силой воли. Многие Мастера не способны на такое. А ещё ты не сбежала, спасая свою шкуру, как сделали бы это многие другие люди. Ты дралась с магом на ступень выше, потому что иначе он перебил бы всех жителей деревни. Если твой отец этого не оценит, это его потеря, не твоя.
Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.
В них постепенно таяла неуверенность, уступая место чему-то новому — решимости.
— Спасибо, — прошептала она. — За то, что не дал мне умереть. И за эти слова.
Она улыбнулась, и в этой улыбке было больше искренности, чем во всех наших предыдущих разговорах.
— Ты не умрёшь, пока я рядом, — сказал я серьёзно. — Это я тебе обещаю.
Мы стояли так ещё какое-то время, пока пурпурный рассвет не начал окрашивать горизонт. Затем она ушла, а я продолжил свой обход.
