Я картинно с недоумением развёл руками:
— Каким же образом, если ваши люди неусыпно стерегут покой Угрюмихи от любых угроз?
Лука Северьянович заскрипел зубами. Было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не сорваться на крик.
— Не придуривайтесь, боярин. Вы прекрасно знаете, что это он написал на вас донос!
Я укоризненно покачал головой:
— Клевету. Вот какое слово вы ищете. Создатель той бездарной бумажки измыслил гнусную клевету. Почему он исчез? — я пожал плечами. — Возможно, его замучила совесть.
Или он просто решил не лжесвидетельствовать против невиновного.
Следователь зашипел сквозь зубы, как разъярённая гадюка:
— Думаете, что самый умный, сударь? Ничего, мы ещё посмотрим, как вы запоёте, когда я лично вас допрошу с пристрастием. И подельники ваши тоже всё выложат, даже не сомневайтесь, ведь в одиночку вы подобное провернуть не могли.
Я спокойно встретил бешеный взгляд собеседника и усмехнулся:
— Валяйте. Истина от этого не изменится. Как бы вы ни тужились, а обвинить меня вам не в чем.
Дознаватель набычился, багровея ещё сильнее. Не привык он к подобному отпору. Обычно обвиняемые терялись, начиная жалко лопотать и просить о снисхождении.
Сверля меня ненавидящим взглядом, он рявкнул:
— Ничего, Платонов, это ненадолго. Я найду тело этого писаки и докажу, что вы — убийца!
С этими словами Волков вылетел вон, грохнув дверью так, что ставни жалобно задребезжали. Я философски пожал плечами. Что ж, пусть ищет. Хоть до Рагнарока.
Наутро я разослал весточки своим людям.
Через Бориса, Гаврилу и Захара передал, чтоб держались и не робели. Улик против меня у противника больше нет, шторм почти миновал. Селяне воспряли духом, по Угрюмихе пронёсся облегчённый вздох. Однако следствие ещё не закончилось.
Через Скальда я наблюдал, как на допрос вызывают моих ближайших соратников.
— Я при боярине с самого его детства, — Захар расправил плечи, в голосе зазвучала неприкрытая гордость. — С младых ногтей его знаю. Раньше, может, и ветреный был, а как в Угрюмиху попал, сразу видно стало — настоящий воевода! Не чета тому, кто раньше тут сидел.
Сам видел, как он этих мошенников, Савелия со Гривиным, на чистую воду вывел. Они-то думали, запугают местных, а вышло наоборот. Очки вон магические мне, старику сермяжному, подарил. Другого такого господина — щедрого и о людях пекущегося — днём с огнём не сыщешь!
Дальше завели Бориса."
"— Всё было так, — охотник подался вперёд, глаза его загорелись азартом.
