— Невероятно! — воскликнула Василиса, и её голос звучал чуть приглушённо, словно сквозь толстое стекло.
Я улыбнулся, чувствуя простое, искреннее счастье человека, вернувшего свою утраченную часть. Впервые с момента пробуждения в этом мире я ощущал, что действительно становлюсь собой — правителем, воином, магом.
— Это только начало, — произнёс, чувствуя, как новая сила, дремавшая в теле Платонова, теперь бьётся в моих жилах, требуя действия.
Я заметил краем глаза, как Василиса смотрит на свои руки, словно видела их впервые.
В зелёных глазах застыли слёзы, но она не позволяла им упасть. Её лицо светилось, а щёки покрылись румянцем, как у ребёнка, получившего долгожданный подарок.
— Это… невероятно, — прошептала она, сжимая и разжимая пальцы. — Я чувствую всё. Каждую пылинку, каждый атом воздуха. Даже тот кривой гвоздь в стене, который раньше казался просто металлом, теперь поёт о своём происхождении.
Слова полились из неё потоком, совсем не похожим на её обычную сдержанность:
— Знаешь, я с детства ждала этого момента.
Отец твердил, что я никогда не стану настоящей магессой, что моя стихия слишком ограничена, — она вскочила и начала расхаживать на месте. — Даже в академии смотрели свысока: геомант-рудознатец, пфф, какая примитивность! А теперь… теперь я чувствую окрестные горные породы!
Я молча наблюдал эту метаморфозу. Девушка, всегда пытавшаяся казаться рассудительной, превратилась в сгусток чистых эмоций. Василиса остановилась, резко повернулась и, неожиданно опустившись передо мной на колени, схватила мою руку.
— Я никогда не забуду этого, Прохор. Никогда, — её голос дрогнул. — Вырвавшись из-под отцовского контроля, я понимала, что моё развитие замедлится. И ещё как! Без тебя я бы ещё годы копила крохи энергии для прорыва. А ты… ты не просто поделился знаниями, ты поверил в меня.
Она прикусила губу, явно борясь с собой. В этот момент Ольховская напоминала книгу, которую хотели открыть слишком резко, и страницы рассыпались, показывая всё содержимое сразу. В её глазах читалась такая искренность, какой я ещё не видел.
— Я должна тебе сказать, — решительно начала она. — Больше не могу скрывать правду. Я не…
Сквозь полог тишины внезапно ворвался запыхавшийся Борис, заставив Скальда испуганно вспорхнуть в воздух и недовольно каркнуть. Обычно спокойный охотник выглядел крайне взволнованным.
— Прохор Игнатьевич! — выпалил он. — Кричу же, кричу! Там… там…
— Что случилось? — мгновенно я подобрался, направляя руку к оружию.
