Когда толпа начала расходиться, я остался на крыльце. Скальд потоптался у меня на плече и насмешливо произнёс в моей голове:
«Вот ты какой, о премудрый судья, решающий людские судьбы».
«Да брось. Просто практичный подход», — мысленно ответил я. — «Глупостей бы натворили. Сбежали бы. А так хоть пользу принесут деревне».
«Кстати, жду свою награду, о великодушный владыка», — Скальд нетерпеливо переступил лапами и ткнул мне клювом в щёку. Легонько, но требовательно.
Я направился к дому за обещанным угощением.
Удивительно, как в этом мире даже простые бытовые споры становились проверкой моей способности быть справедливым правителем.
Из окна я видел, как Силантий обнимает своего сына, хлопая его по плечу, а поодаль Захар уже разговаривал с Агафьей, видимо, обсуждая предстоящее размещение девушки.
«Прикажете ещё кого-нибудь спасти, господин воевода?» — иронично спросил Скальд, хрустя орешками. — «Может, порадовать подданных фокусом? Полетать кругами над головой, изображая корону?»
Но даже его насмешки не могли испортить моего удовлетворения от правильно принятых решений.
День обещал быть интересным — ведь впереди было ещё столько дел.
* * *Покидая околицу Угрюмихи, старосты уезжали довольными и с деньгами — примерно по сорок пять золотых рублей на каждую деревню. Весьма и весьма солидная сумма для таких небольших поселений. Мельник Степан едва сдерживал гордость: первый же его торговый объезд соседей удался на славу.
— Доброй дороги! — крикнул Захар вслед отъезжающим повозкам.
Марфа уверенно державшая вожжи, обернулась, поймала мой взгляд и с искренней улыбкой ответила:
— Будем ждать вашего торговца через три недели, господин воевода!
Староста из Дербышей, коренастый Прокоп, поднял руку в прощальном жесте и прокричал:"
"— Впервые за десять лет не чувствую себя обманутым, когда продаю трофеи! Сто лет жизни тебе, Прохор Игнатьевич!
Не покривив душой, склонил голову, принимая благодарность. Мой отец, стоявший рядом, поглядывал с хитроватой улыбкой: его явно забавляло возросшее уважение соседей к нашей деревне.
Игнатий немало сделал для возвышения нашего рода в столице, но никогда не думал, что часть семейного дела будет опираться на одну из глухих деревень лесного Пограничья.
— Началось, — тихо сказал он, чуть сжав моё плечо. — Так строятся империи, Прохор. С малых дел и честного отношения к людям.
Он постоял ещё немного, глядя вслед уезжающим, а потом повернулся, сказав, что пора пообедать.
