— Он на вас не сердился, знаете ли, — продолжил Альбинони, словно прочитав мои мысли. — Говорил, что любой отец на его месте поступил бы так же. «La famiglia prima di tutto» — семья превыше всего.
Я опустил голову, перебирая воспоминания Платонова. Они были размытыми, как выцветшие картины, но я видел достаточно: юноша без матери, потерянный, ищущий своё место среди золотой молодёжи, попадающий в одну историю за другой. А рядом — отец, молчаливо поддерживающий, оплачивающий долги, улаживающий скандалы.
Мне не в чем было упрекнуть Игнатия Михайловича.
В своей прошлой жизни я тоже был отцом и знаю, как непросто воспитывать наследника, особенно в одиночку. Важно то, что Прохор Платонов, несмотря на всё своё легкомыслие, не вырос жестоким или бесчестным. Это говорило об отце лучше любых слов.
— Вы знаете, что с ним сейчас? Он всё ещё в тюрьме?
— Увы, — кивнул итальянец.
Джованни помрачнел, глядя куда-то в сторону.
— Однако должен сказать, состояние его здоровья оставляло желать лучшего. Кашлял кровью, ночами бредил от жара.
Этот каменный мешок и самого здорового человека за месяц превратит в доходягу, а ваш отец… — Альбинони покачал головой. — Тюремщик позволил мне дать ему настойку из своих запасов, но без полноценного лечения… Боюсь, ему требуется серьёзная медицинская помощь, боярин.
Я решительно поднялся.
— Благодарю вас, доктор. Эта информация для меня важна. А теперь отдыхайте. Завтра я пришлю вам помощницу, как вы и просили.
Лицо итальянца мгновенно просветлело. Он даже зажмурился в предвкушении.
— О, grazie mille! Надеюсь, эта местная красавица умеет хотя бы бинты накручивать, — он мечтательно закатил глаза. — В моём положении любое женское общество — просто спасение! Особенно если она, как это у вас говорят… ладная!"
"— Поверьте, помощница вам очень понравится, — я не сдержал саркастической улыбки. — Она настоящая… мм… красавица.
Покинув дом доктора, я направился туда, где шли восстановительные работы. Все оставшиеся в деревне мужчины трудились над заготовкой и обработкой брёвен.
Под руководством плотника и контролем Захара тяжёлые стволы очищали от коры, заостряли с одной стороны и обжигали на костре, чтобы дерево не гнило в земле.
— К завтрашнему дню всё будет готово, барин, — доложил слуга, не спуская глаз с процесса. — Начнём установку с рассветом.
Я кивнул, оценивая объем работы. Без надёжного частокола нам было не пережить следующую волну Бездушных.
Информация о состоянии Игнатия Платонова не давала мне покоя.
