— Я пыталась научить их простейшим счётным операциям, а Стёпка подложил лягушку в мой ящик стола! Лягушку, Прохор!
Мне стоило немалых усилий сохранить серьёзное выражение лица.
— Дети проверяют границы, — заметил я. — Ты новый человек, да ещё и учитель. Им нужно понять, кто главный.
— Я пробовала строгость, — вздохнула она. — Не помогает.
— Попробуй заинтересовать их, — предложил я. — Расскажи, зачем им нужно то, чему ты их учишь. Покажи магию в обмен на внимание.
— Магию? — Василиса нахмурилась. — Но ведь большинство из них никогда не станут магами…
— Неважно, — покачал я головой.
— Детям нужно чудо. Дай им его, и они будут слушать всё, что ты скажешь.
Она задумалась, теребя прядь волос.
— Может, ты и прав… Я могла бы показать им, как геоманты ищут минералы или металлы. Это практично, и выглядит впечатляюще.
— Вот видишь, — улыбнулся я. — А теперь иди, пока твои ученики не разнесли школу.
— Ох! — она всплеснула руками и бросилась обратно. — Я их убью!
Я рассмеялся, глядя ей вслед.
Василиса вызывала странные чувства — желание защитить и одновременно подтолкнуть к большему. Я видел в ней огромный потенциал, скрытый под слоями неуверенности и благородного воспитания.
Повернувшись к Прокопу, я развёл руками:
— Дети… Иногда они страшнее любых Бездушных.
Поздним вечером, когда суматоха вокруг возвращения дружины немного улеглась, я зашёл проверить, как обустроился наш новоприбывший доктор. Альбинони расположился в пустовавшем доме недалеко от центра деревни и, к моему удивлению, уже успел организовать что-то наподобие приёмного кабинета — стол был аккуратно заставлен склянками и инструментами.
Итальянец не заметил моего появления, увлечённо разбирая какие-то препараты. Я прокашлялся, привлекая его внимание."
"— А, боярин! — он резко обернулся, едва не опрокинув колбу с тёмной жидкостью. — Как раз о вас думал. Мне нужно ещё несколько вещей для полноценной работы. Бинты, спирт, травы для настоек… Mamma mia, в какой глуши я оказался!
— Составь список, — кивнул я.
— Купим, когда окажемся в городе.
Доктор пристально посмотрел на меня, вдруг склонив голову набок:
— Платонов… Platónov… Это ведь ваша фамилия, не так ли? — он задумчиво потёр подбородок. — Очень знакомо звучит, molto familiare…
— Да, Платонов, — подтвердил я, не понимая, к чему он клонит.
— Игнатий Платонов, — внезапно произнёс итальянец, и я замер. — Sì, sì! В долговой тюрьме был такой человек. Мы делили соседние камеры.
