- Да на фиг такую любовь, Ира! Свет клином сошелся, что ли? Нашла добренького разбойника. Да никуда ты не поедешь! Хрен я тебя отпущу.
– Почему? Да как ты смеешь?! - охаю в ужасе. На глаза тут же наворачиваются слезы. Неужели брат лишит меня моей собственной семьи? По какому праву?
– Поживешь дома месяц, - машет Борька рукой. Ему плевать на мои слезы.
– Тебе карьера же важнее!- вскрикиваю в голос.
– Прикинь! - нагло ухмыляется криво брат. - Я ее не для того строил, чтобы этот гад мне все поломал. Наверное, в этом его месть состоит.
Он обещал поквитаться… А ты, дура, веришь каждому слову. Я же не прошу тебя совсем от него отказаться. Но месяц-то потерпеть можно? Папа, ну хоть ты ей скажи! Она должна…
– Угомонись, Боря, - устало роняет отец. - Вы - взрослые дети и сами давно принимаете решения. И мы с вашей мамой тоже сами решали. Я часто думал и думаю, если бы я тогда не пустил Нину в командировку, мы так и жили бы вместе? Старились. Сидели бы сейчас за одним столом… и как бы сложилась жизнь каждого из нас, будь она рядом?
Губы отца сжимаются в тонкую складку, пальцы до белых костяшек стискивают вилку.
А на глаза наворачиваются слезы. У всех нас. Борька отворачивается к окну, папа поднимает лицо к потолку. И лишь я одна не стыжусь слез. Мне можно. Это мужчины не плачут, а все в себе держат. И как живут с этим?
Со всех ног кидаюсь к отцу. Обнимаю. Реву как маленькая девочка. Замечаю сквозь слезы, как широкая ладонь брата ложится на папино плечо. Крепкие Борькины пальцы сжимаются на автомате.
А папина ладонь накрывает их сверху.
– Ну-ну, дети, - силится улыбнуться он. - Лучше присесть, - ведет меня к дивану. - Боря,- взмахом руки приглашает сесть рядом."
"Брат неохотно опускается с другой стороны. Морщится. Но я не обращаю на него никакого внимания. Дурак! Самый настоящий дурак!
– Мы с вашей мамой, - продолжает отец и я очень рада, что этот вечер мы проводим сами. Без Маруси. Она приболела и осталась дома. А у нас появился шанс поговорить о маме. Просто повспоминать.
Услышать какой она была.
– Мы с ней всегда руководствовались долгом,- тихо продолжает отец. - А надо было любовью. Нам тогда казалось, что мы должны дать вам все самое лучшее: образование, воспитание. А все остальное обязательно приложится. Вот и старались, хотя на дворе были долбанные девяностые. И многие вообще непонятно на что жили. Перебивались с хлеба на воду, жарили луковые котлеты. Работы ни у кого не было. А у нас была. Хорошая высокооплачиваемая работа.
