- Слушаю вас, - робко сажусь на краешек.
- Ребенок мой? – без всякого перехода или вступления кивает Степан мне на живот. Восемь недель беременности еще совсем незаметны, но Белов уже в курсе. Откуда? Кто разболтал?
- Да, - подтверждаю совершенно спокойно.
- Как намерена поступить? – интересуется спокойно. Слишком спокойно. И мне почему-то кажется, что там внутри бушует пожар. Но Степан не подает виду. Умеет держать покер-фейс.
«Он против ребенка!» - Нутро сжимается от бесконечной досады и я сама не понимаю, как перехожу на «ты».
- Если ты намекаешь на аборт, то его не будет, - вскидываюсь моментально. – Этот ребенок только мой. Я у тебя ничего не прошу.
- Да ну? – Усмехается он криво. По лицу пробегает хмурая тень."
"«Не хочешь и не надо. Сама справлюсь» - решаю, разозлившись.
- Сделаем тест. И если он подтвердит мое отцовство, поженимся, - заявляет этот наглец.
- Нет, я не хочу за тебя замуж, - упрямо мотаю головой.
- Почему это? – смотрит Степан насмешливо. Пронизывает взглядом, от которого по телу бегут мурашки.
- Я не верю мужчинам. Разучилась.
- И даже мне? – уточняет надменно.
- Тебе тем более.
- Да ладно! – криво усмехается он. – Мой сын или дочь должны носить мою фамилию и жить со мной. Это не обсуждается, Ира.
- А по каким документам ты собираешься оформить брак? - выпаливаю яростно. - Как Белов или как Криницкий? И сколько у тебя паспортов? На каждом жена числится? – припечатываю грозным взглядом.
- Я не женат, Ира. Я же тебе говорил! – рычит он раздраженно. – Сейчас по УДО меня выпустят и поженимся, - замечает совершенно серьезно.
– Если, конечно, раньше не закроют.
- А вам нравится бегать от правосудия? – снова перехожу на официальный тон. Давлю взглядом на правах личной фемиды. – Если вы хотите участвовать в воспитании ребенка, то вам следует закрыть этот вопрос раз и навсегда.
- Каким образом? – смотрит он на меня не мигая.
- Отбыть наказание до конца. Сколько вам осталось? Месяц? Два? Из-за этого стоит ли рисковать? Вас же ищут и обязательно найдут.
- А ты?- вскидывается он.
- А что я? Буду тут жить, - заявляю, имея в виду Петербург. – Вы вернетесь и тогда мы придем какому-нибудь общему знаменателю. Ребенку не обязательно знать о вашем прошлом, Степан Александрович, но у органов не должно быть к вам претензий.
- Ты еще скажи, что я налоги должен платить честно.
- Давно пора, - фыркаю я. – Впрочем, у вас будет время об этом подумать.
- Угораздило ж меня, - вздыхает Криницкий и задумчиво трет затылок.
