- Решил еще раз донести до тебя важную информацию, - зыркает брат, лишь на секунду отрываясь от жареной корюшки. – Этого ребенка нельзя оставлять.
- То есть, - вскидываюсь воинственно. – Ты готов пожертвовать родным племянником или племянницей только для того, чтобы засадить Криницкого? Я правильно тебя поняла?
- Ты…ты… - выдыхает брат, поперхнувшись рыбой. Закашлявшись машет руками. Отец, пристав со своего места, хлопает Борьку по спине. И у меня руки чешутся отлупить брата. У самого в личной жизни зеро, так и мне такую же участь готовит.
Обойдтся!
Вот будет у меня своя маленькая дочка, а потом и мужика нормального встречу.
- Пап, ну хоть ты скажи ей, - прокашлявшись, взывает Борька к голосу разума.
- Ира - взрослый человек, Боря, - вздыхает отец. – Она сама вправе принять решение. И потом… знаешь. Я вижу в этом работу судьбы, когда обычные и простые вводные дают совершенно фантастический результат.
- Да ерунда, это все! – отгрызается Борька. – Мария Васильевна, ну хоть вы скажите ему…
Ни жива, ни мертва, возвращаюсь на кухню.
Если мачеха против, то она и отца переубедит. А там они втроем меня уломают. Бежать, что ли? Вот только куда?
- Я с тобой не согласна, Боречка, - открывает холодильник Маруся. И я выдыхаю с облегчением. – Вот ты сам подумай, мой дорогой, - хлопает дверцей. – Вот ребенок, он сам выбирает родителей и приходит в этот мир. А тут.. выбрал совершенно разных мужчину и женщину. Свел их на одну ночь при немыслимых обстоятельствах. Разве это не чудо?
- Нет, - подскакивает с места мой брат.
Резко отодвигает табуретку, спешит в прихожую. – Не согласен с вами, Мария Васильевна? Это все что угодно, но только не чудо. Преступление, попустительство, распущенность, если не сказать грубее, - выговаривает он, натягивая куртку. Нервно поправляет воротник и выходит за дверь.
- Задрал, - выхожу из спальни, устало усаживаюсь на место, где только что сидел брат. И тут же подскочив, бегу в ванную. Еле успеваю добежать, как меня скручивает сильный приступ рвоты.
Умываюсь, полощу рот.
И когда выхожу навстречу родственникам, натыкаюсь на строгий взгляд отца.
- Ира, - вздыхает он. Трет гладковыбритый подбородок. – Давай договоримся так. Ты оставляешь малыша. Тут твоя полная воля. Но, пожалуйста, уважь семью и брата. Не сообщай этому проходимцу о ребенке. Он же его испортит…
- Да, папа, ты прав, - подхожу несмело. Обнимаю за шею и легонько касаюсь губами морщинистой щеки. – При таких обстоятельствах – это единственный правильных выход.
