Нервно ходит из угла в угол, выглядывает в окно. – Не нравится мне эта затея, - цедит раздраженно. – Давай тебя к Климу в горы отправлю, Ира. Туда точно ни одна собака не доберется.
- Поедем? – поднимаю наивные глаза на мужа. Одна я точно никуда не собираюсь.
- Не-не-не, - насмешливо тянет Степан. – Только не это! К Климову я только по повестке… И то, упаси Бог!
- Ты же у нас уголовник, - подкалывает мой брат и мне ему хочется всечь, как когда-то он сам и учил.
- Кстати! – заявляю, привлекая внимание семьи.
- Папа, передай мне мою Баретту. Она у тебя в сейфе лежит или у Бори в Москве? – спрашиваю как ни в чем не бывало. Стрелять меня тоже учили, как и драться. Правда, ни то, ни другое не пригодилось.
- Дорогая, ты не Анита Гарибальди, - печально улыбается мне Маруся. – Тебе сейчас поберечься нужно…
- Я ни на кого нападать не собираюсь, вооруженное ограбление банка тоже не планирую, - перевожу разговор в шутку и не свожу взгляд с отца. – Пап… Ты же мне сам подарил. Сказал, что вернешь по первому требованию.
- Ира, иногда в целях собственной безопасности, лучше решать вопросы без оружия. Неумелое пользование может только навредить, - вздыхает муж. – Я категорически против!
- Да она нормально стреляет, - отмахивается отец. Что-то думает, взвешивая. – Степан, ты можешь сам проверить Иркины навыки… - начинает и осекается.
- Нет, о пекаре не может быть и речи, - отрезает муж. – Ваша дочь, Николай Иванович, под надежной охраной, - заявляет насупившись. Откидывает в сторону салфетку, встает из-за стола.
Выходит на балкон покурить, а вслед за ним туда же тянутся отец и Борька.
Все ясно, генеральский совет! Разрешить ли младшему дворнику ношение табельного…
- Маруся, пожалуйста, ты сама мне привези, - слезно прошу мачеху. – Я беременная, а не больная. В крайнем случае не целясь, смогу в живот противнику выстрелить …
- Знать бы еще кто нападет? - вздыхает она. И я вынуждена с ней согласиться. За те полтора месяца, что я провалялась в больнице, мои любимые мужчины так и не продвинулись в расследовании.
К Жанне Артамоновой никто не приходил, не звонил. Да и дружба с братьями-уголовниками оборвалась давным-давно. Были друзья-сообщники, свои и родительские, но ни с кем из них Жанна много лет не общалась.
« Не могли же мои ошибиться? Кто-то есть. Но связи эти глубоко сокрыты от посторонних глаз и от этого не легче», - думаю я, разглядывая три широких спины. Кладу руку на живот, где беспокойно ворочается малыш.
