Но на самом деле это не так. Жестокость более свойственна как раз мужчинам скромного телосложения.
- Где такси-то?
- Эм...
Неловко вышло.
- Оно не приедет. Завалы...
- А чего мы стоим?
С треском отрывает сумку, прихватившуюся ударившим морозом к застывшей снежной каше.
- О, черт... Ты сколько здесь стоишь?
- Полчаса может...
Делаю шаг в снег, чувствуя, что там лужа под хрустнувшей коркой.
- Пойдем-ка, Юлия Юрьевна, тебя отогревать. А то как-то негуманно ты к себе относишься.
Вскрикнув, опять проваливаюсь на следующем шаге, взмахивая руками.
Чадов закидывает сумку на плечо и отправляет ее за спину. В руки мне отдает термос. И неожиданно подхватывает на руки, словно пушинку.
- Нет! Что Вы...
- Да ладно, - по-свойски. - Как ты по этой каше пойдешь на каблуках своих.
- Чадов, я Вас очень прошу, отпустите. Нас могут увидеть!
- Кто? Сосны? Все приличные люди пьют вискарик в баре или в сауне греются...
- Ну пожалуйста!
Его горячие губы втыкаются в мое оледеневшие ухо.
- “Здесь лапы у елей дрожат на весу.
.. Здесь птицы щебечут тревожно... Живешь в заколдованном диком лесу... Откуда уйти невозможно.”...
Он читает мне Высоцкого. Самую красивую его вещь.
- “Пусть черемухи сохнут бельем на ветру... Пусть дождем опадают сирени...Все равно я отсюда тебя заберу... Во дворец, где играют свирели.”
Хрипло и проникновенно. Согревая горячим дыханием.
- “Твой мир колдунами на тысячи лет... Укрыт от меня и от света...
И думаешь ты, что прекраснее нет, чем лес заколдованный этот…”.
Пьянея, поднимаю взгляд вверх.
И словно специально, тучи расходятся обнажая месяц и звёздное небо.
- “Пусть на листьях не будет росы поутру... Пусть луна с небом пасмурным в ссоре... Все равно я отсюда тебя заберу... В светлый терем с балконом на море.”
Опускает аккуратно на крыльцо.
За лацканы пальто притягивает ближе и проникновенно шепчет в губы, гипнотизируя окончательно:
- “В какой день недели, в котором часу... Ты выйдешь ко мне осторожно?.. Когда я тебя на руках унесу... Туда, где найти невозможно?.
.Украду, если кража тебе по душе! Зря ли я столько сил разбазарил? Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, если терем с дворцом кто-то занял!..”.
Мне кажется, кроме его глаз ничего не существует. И я лечу куда-то...
Ощущаю его дыхание, губы горят... Пальцы скользят мне на затылок и...
В кармане требовательно звонит телефон.
Вздрогнув, мгновенно вспоминаю, что я жена своего мужа!
- Да... - сипло отвечаю непослушным голосом.
И начинаю неуверенно что-то нести Роберту.
