Я бессовестно вру, потому что ничего не нормально. Не может быть нормально, если ты не умеешь плавать, а тебя толкают в бассейн, еще и у всех на глазах.
Дрожь бьет не только от холода, а и от стыда. Кожа покрывается мурашками, обхватываю себя за плечи. Руки тоже дрожат, ноги подгибаются. Я должна идти, бежать в раздевалку. Снять мокрую одежду, встать под горячий душ. И может тогда я согреюсь.
Не вижу, а чувствую, что все на меня смотрят. Смотрят и молчат. Почему они не смеются? Почему не насмехаются и не хейтят меня вместе с Милкой?"
"Представляю себя — мокрую, в прилипшей к телу одежде, без очков.
Резинка сползла, я механически стягиваю ее с хвоста, и теперь по волосам на плечи стекают струйки воды.
Представляю, какой у меня сейчас жалкий вид и чувствую, что сейчас разревусь. Внезапно на плечи кто-то набрасывает полотенце, замечаю на руке татуировку. Дима?
Поднимаю невидящие глаза, изумленно хлопаю мокрыми ресницами и инстинктивно хватаюсь за края полотенца, плотнее их стягивая. Справа Диму от меня оттесняет Каменский.
— Машка, пойдем, я отведу тебя в раздевалку.
Хочу сказать, что не могу идти, но вдруг все куда-то исчезают, и надо мной нависает хорошо прокачанный торс. Такие же прокачанные руки хватают за плечи и встряхивают.
— Маша, Мышка, как же так? Я в душе был, меня ребята позвали.
Протягиваю руку и касаюсь лица Никиты. Я сразу узнала его по голосу, по запаху, по дыханию. Это скорее по привычке, все так делают, кто плохо видит.
— Маш, ты чего? — он ловит мою руку и задерживает у щеки.
Его дыхание щекочет мне ладошку.
— Я тебя не вижу, Никита, — шепчу ему, — я же слепая…
Рваный вдох-выдох, и я оказываюсь прижата к крепкой груди. Топольский без футболки, его кожа влажная, пахнет гелем для душа. Мне хочется поцеловать его, но я сгорю от стыда, если позволю себе сделать это при всех.
Никита запускает руку в мои волосы, я замираю, вслушиваясь в его дыхание. Он кладет подбородок мне на макушку и стягивает сильнее края полотенца.
— Ник, держи, — сбоку появляется рука с моими очками, и я узнаю голос Мамаева.
— Спасибо, Анвар, — Никита берет очки и протирает их полотенцем.
— Спасибо, — бормочу, перехватываю у Топольского очки и дрожащими руками надвигаю на переносицу.
И чуть заново не падаю в бассейн. Здесь почти весь класс, они все обратно из раздевалок выбежали, чтобы посмотреть на опозорившуюся Заречную.
Милена с Алисой стоят здесь же, смотрят пренебрежительно, Милка та даже с вызовом.
