После уроков как могу стараюсь оттянуть тот момент, когда мы с Топольским останемся один на один. Коваль дал задание поработать над техникой, мы будем тренироваться без него. И у меня холодеет спина, когда я представляю, что мы будем только вдвоем.
Долго мою руки в туалете, протираю очки, перетягиваю хвост. Снова мою руки и промакиваю влажной салфеткой лицо. Дальше тянуть некуда, иду в зал.
Никита уже там. Хоть внешне он спокоен, но я чувствую кожей, как воздух между нами звенит, будто здесь пролегает высоковольтный кабель.
Стараюсь не встречаться с Топольским взглядом, а он по обыкновению смотрит в упор.
— Мы будем танцевать в тишине или ты подпоешь? — пытаюсь острить, но Никита лишь ухмыляется.
— Подпою.
Достает телефон, включает музыку, кладет гаджет на подоконник.
— Такая сойдет?
Молча киваю. Все равно, лишь бы на три доли, для вальса.
— Ну давай, учи, — Топольский снова ухмыляется, но я стараюсь не вестись. Знаю, каким он может быть, когда хоть на миг сбрасывает маску хамовитого наглого мажора.
Помню.
Одна рука обвивает мою талию, вторую Никита протягивает мне, и когда я вкладываю в нее ладонь, в воздухе ясно слышится треск электрического разряда. Между нами искрит в полном смысле этого слова.
— Ай! – отдергиваю руку. — Ты бьешься током!
— Да, я под напряжением, — серьезно кивает Топольский, и я краснею до самых ушей.
И что он такого сказал? Да ничего особенного, он просто меня троллит, а я поддаюсь.
Собираюсь с силами, и мы начинаем кружиться по залу.
Я громко считаю вслух, так легче сосредоточиться и сохранять над собой контроль.
Никита несколько раз наступает мне на ноги, я возмущенно ойкаю, и он каждый раз прижимается ко мне все сильнее и сильнее. В конце концов я не выдерживаю и останавливаюсь.
— Никита, ты стоишь слишком близко, надо соблюдать дистанцию. Мы не должны друг другу мешать.
— А ты мне не мешаешь, — его голос звучит знакомо хрипло, пальцы смыкаются на талии, и я понимаю, что сейчас произойдет.
Я хочу сопротивляться, я не должна позволять ему меня целовать. Но не могу. Не могу упираться, да и как это сделать, когда руки сами тянуться к затылку, запускаются в волосы, а губы раскрываются навстречу?
Никита приникает к моим губам, и тут меня простреливает. Нельзя, нам никак нельзя. Вырываюсь из его рук, но он держит крепко. А потом срывается, и я в страхе отшатываюсь. Никогда его таким не видела. Взбешенным и злым.
