Я всматриваюсь и не удерживаюсь от восторженного «Вау!»
Мой возглас сливается аплодисментами и такими же радостными выкриками, потому что перед нами стоит Влад Коваль — победитель и судья самого популярного танцевального шоу.
*Понятие «колумбайн» вошло в обиход массовой культуры после трагедии в одноименной американской школе в 1999 году, когда двое учеников убили 13 человек, еще 23 человека получили ранения.
Глава 14.1
Никита
Отец сдержал слово, договорился с Ковалем, чтоб тот поработал нашим хореографом. Я видел, с каким восторгом на него смотрела Мышка, и хоть это немного цепляло, но ревновать к Владу совсем трэшово.
Главное, что, когда он будет отбирать пары, нас с ней поставит вместе. Остальное я переживу.
Мне надо срочно найти пять косарей, но сначала я хочу поговорить с Машей. Домой меня подвозит старший брат Мамаева, он сегодня забрал Анвара. Мелькает даже шальная мысль одолжить деньги у него.
Но стоит взглянуть на Умара, желание просить деньги сразу улетучивается. Не потому, что боюсь не отдать.
А потому что после этого в «сотом» лицее не останется никаких тайн. И кто знает, как это отразится на Машке.
Отец улетел на сутки, а с охраной я договариваться привык. Забираю Красавчика и топлю к той пятиэтажке, куда Маша ходит к репетитору-математичке.
Я уже за это время выучил все ее расписание. Смотрю на часы — ждать еще долго. Открываю чат Игры и просматриваю ставки.
Играют крупно и большинство против нее. В мою Мышь никто не верит. Выхожу из машины, щелкаю брелком и иду к лавочке перед подъездом.
Пока тут пусто, ближе к вечеру ее оккупируют местные бабушки.
Сажусь и утыкаюсь лбом в согнутые в локтях руки. Прикидываю примерно сумму, которую можно будет поднять, если Мышка справится с первым заданием. Мне тоже надо поставить. Только много. Косарь или даже два. И выиграть.
Тогда я сразу смогу вернуть деньги, которые отдам за учредительство. Значит, искать надо не пять, а шесть тысяч. Нет, семь.
Сознание расплывается, земля под ногами становится мягкой и как будто тоже уплывает.
Чувствую легкое касание к волосам, прохладные пальчики гладят затылок. Поднимаю голову.
— Маша? Я что, уснул?
Резко встаю и тут же спохватываюсь. Сейчас убежит.
Но она подходит ближе и вглядывается в мое лицо. А потом вдруг поднимает руку и несмело трогает скулу. Там самая большая ссадина, насколько я помню.
— Ауч… — отшатываюсь, и она расстроенно прижимает пальцы к губам.
— Больно, Никит?..
Ругаю себя и беру ее за руку.
— Нет, Мышка. Не больно. Правда.
