— У меня тоже нет и не будет родителей, — говорю, и даже голос не дрожит. — Ты одна осталась.
— Не жалей за этой девочкой, Никитка, — ее шепот похож на шелест ветра, — не надо. Она не может быть другой, раз у нее такая мать. Они все тебя предали, все... Ничего, ты сильный, ты все выдержишь. Нужно просто перевернуть эту страницу и закрыть книгу.
Не буду. Не буду жалеть. И видеть не буду. Не хочу.
Все. Все. Все.
Перевернул.
И закрыл.
Не сердитесь, что редко проды((( Очень сложные главы, их надо вытянуть эмоционально.
Хотела одна написать лёгкую историю о первой детской любви. Опять всё через одно место) Не хочется запороть финал, уже недолго осталось.
Глава 32.1
Маша
— Маш, прости меня, Машка, — Каменский прижимает мою ладонь к губам. Это так шокирует, что я не сразу ее отнимаю. — Это я во всем виноват.
— Перестань, Макс, при чем здесь ты? Разве ты притащил в лицей гранату?
Все-таки отбираю ладонь, но он снова хватает и просто держит обеими руками.
— Это я провел Грачева.
Я попросил, чтобы его пропустили. Если бы я знал, если бы я только знал...
У меня сухо во рту, но я стесняюсь попросить Макса подать мне воду. Я все еще с повязкой на глазах, и мне не хочется выглядеть беспомощной. Облизываю губы.
— Макс, успокойся, конечно ты не знал. И не мог знать. Он использовал тебя.
— Я виноват, Машка, ты просто не понимаешь...
Понимаю. Я все понимаю. Каменский винит себя в том, что упустил приятеля. Что позволил Грачеву скатиться в депрессию после того, как его вышвырнули из спорта.
И теперь считает виноватым в его смерти.
Сергей Грачев получил травмы несовместимые с жизнью. Так было написано в сводке, которую зачитала мне мама. И мне его жаль, как и Макса.
Но наверное я законченная эгоистка, потому что намного больше мне жалко себя и Никиту. Кажется, этот взрыв разорвал все, что связывало нас с Топольским. Разрушил все, что у меня было. И теперь меня мучит вопрос — а было что рушить и разрывать?
Связывало ли нас с ним вообще что-то, или это было наваждение?
Когда ко мне разрешили пускать посетителей, первым пришел Каменский.
Я понимала, что это не Никита, и все равно когда открылась дверь, сердце подпрыгнуло.
Макс стал приходить часто, сам или с Севкой. Сева мне рассказал, что Волынские были в полном шоке, когда узнали про Игру. Широкой огласки удалось избежать, но внутреннее расследование проводилось жестко с привлечением государственных силовых структур и прокураторы.
