Стоит надавить, прижать собой, и Ника сама всё позволит.
– Мы решили, что я сделку не нарушал, - произношу медленно, царапая её затылок. Получаю охрененную реакцию в ответ. – И мне нужны доказательства.
– Какие?
– Что, когда я выиграю нашу игру, ты не станешь бегать и отталкивать меня. Покажи, пташка, что будешь послушной. Будешь моей.
Глава 23. Саид
– Камеры! – вспоминает не к месту, смотрит испуганно. – Здесь ведь камеры, не надо.
– Только это смущает? Камеры давно вырубил, я бы не стал говорить с тобой при свидетелях.
Ещё не поняла?
– Я не…
Не договаривает, порождает тяжелую тишину. Медленно дышит, грудь вздымается, платье медленно сползает с острых плеч. Пташка не может принять решение.
И я принимаю его за неё.
Тяну к себе, чтобы упёрлась грудью. Держу за волосы, контролирую. Сминаю пухлые губы, пробуя на вкус. Мало, всегда, блядь, мало получается. И насытиться не получается.
Не хочу её желать.
Но не отпускает.
Глубоко засела, пташка. Пробралась под кожу, кровь отравила. В самое нутро забилась, не выцепить.
Трепещет там, бьется. И остается только один выход.
Сделать так, чтобы у Ники подобное состояние было.
Стягиваю с девчонки платье, оголяя грудь. Зажимаю острые соски, заставляя стонать. Вот так, пташка, прекратить бороться со мной. Не к месту. Поздно уже.
Подхватываю под задницу, заставляю привстать. Втягиваю губами сосок, прикусываю его. Наслаждаюсь тем, как по телу девчонки спускается вибрация. Отзывается на каждое касание.
Грудь кажется больше.
Или не видел так давно?
Пиздец сколько дней, месяцами кажутся.
Хрен знает, как семь лет выдержал. Думал, что та зависимость хуже всего будет. Одна ночь, которой не хватило. Но ошибся, слишком часто это делаю с Никой.
Только сильнее затянуло.
Брал её раз за разом, а не хватало.
Ещё.
Ещё, блядь. Пока не помру. До остановки сердца или пули в висок. Ненавижу и хочу одновременно. Другую бы вышвырнул, а на эту рука не поднимается.
Зато поднимается кое-что другое.
– Саид.
Стонет мое имя, как молитву.
Лучший звук.
Самый необходимый.
Кусаю нежную кожу, втягиваю, оставляя следы. Всю пометить хочу как животное. Чтобы каждый видел, что она занята. Принадлежит мне. Чтобы сама Ника видела мои метки, ощущала их на своем теле. Даже когда я не рядом, помнила, что между нами происходит.
Безумие.
Но я уже привык к мысли, что поехал крышей.
Ника не спорит, когда стягиваю с неё платье. Тряпкой болтается на талии, не закрывает самое необходимо. Наслаждаюсь видом.
