Нихера особенно, а повело так, что самому смешно.
Зато понимаю, о чём все остальные говорили. Когда были готовы бросить бизнес или весь город на лопатки уложить, чтобы свою женщину защитить. То, что глубоко на инстинктах заложено.
Только Ника не раз показала, что ей это нахрен не надо.
– У вас что-то было? С Эмином.
Нет.
Не могло быть.
Хотя для пташки даже лучше. Давай же, девочка, добей меня. И тогда быстро вылетишь. Получишь свою гребанную свободу, потому что больше не прикоснусь.
Не после того, как с другим была.
А Эмин и так живой мертвец, ему всё равно за что пулю словить.
– Отвечай!
– Нет! Господи! Ничего. Эмин… Нет, никого не было. Только ты. Саид, правда…
Заглушаю её всхлип поцелуем, врезаясь в нежные губы. Затыкаю, потому что ничего не хочу слышать. Не сейчас. Точно не о племяннике, когда пташка в моих руках.
Сжимаю ягодицы в ладони, отвешиваю шлепок. Кожа горит от касаний, ещё больше дурею. Нужно голову трезвой держать, ледяной, пока всё не закончится.
Но план трещит, всё из-за пташки.
Снова.
Потому что рядом, маленькая лгунья.
Чувствую её жар, запах. Хриплое дыхание, которое даже в тишине почти не уловить. Словно если замолчит, то я забуду, что она здесь. Не замечу, как дрожит и вскидывается на каждое касание.
Толкаю Нику в сторону дивана, который скрипит под нашим весом. Наполняет комнату лишними звуками, когда припечатываю девчонку. Сжимаю хрупкие плечи, не позволяя сбежать.
– Ты думала, что можешь убить моего ребенка и остаться безнаказанной?
– Что?
– Я знаю об аборте, Ника.
И теперь тебя ничего не спасет.
Конечно, блядь, знаю.
Готов был придушить в тот момент.
Растерзать и ничего не оставить от пташки, когда она подтвердила догадку. Жестоко прошлась по всему. Хотела таким образом сбежать от меня, думала, что отпущу?
Нет.
Так просто я не отпускаю.
На опыте запомнил, что Нике доверять нельзя.
– Саид. Господин Хаджиев, - исправляется, когда ловит мой злой взгляд. – Просто дай мне минуту! Одну минуту, я всё объясню. И по поводу ребёнка, и Эмина. Всё.
– Минута? Будет тебе минута. После того как я займусь твоим воспитанием, пташка.
Глава 17. Ника
Всё тело цепенеет. Страх сковывает, пока в голове всё бьется. Накрывает пониманием, как сильно я попала. Ошиблась во всём, неправильно расставила фигуры.
Черт.
Я ошиблась, облажалась. Будто ушатом холодной воды окидывает, подталкивая к тому, что всё неправильно. Дико, опасно. И то, что я раньше делала, это всё не должно быть так.
Мне нужно было рассказать. Не бегать.
