Но сейчас…
Сейчас девчонке придется потрудиться, чтобы убедить меня в своей правоте. Чтобы я хоть на секунду перестал искать в её словах подвох. Тогда, может, всё получится.
– И что? Я бы предала тебя, рискнула своими близкими? Ради чего, Саид? Ради чего мне предавать тебя?
– Ради бабок?
– Ты… Черт, ты же серьезно!
В этой ситуации я должен злиться. Но девчонка взрывается гневом. Отталкивает меня, сама отскакивает на шаг назад. Встряхивает головой, смотрит так, будто я её пса пристрелил.
Напоминает вспышку, как была сегодня на дороге.
Либо беременность так интересно влияет, либо Ника начинает показывать зубки. И если первое можно понять, то второе – дурной знак. Очередной гвоздь в крышку гроба моей веры.
– Блядь, - ругается слишком не привычно. Даже я себе подобного не позволял при ней. – Не могу поверить. Ты думаешь, что я ради денег тебя предаю и в сговоре с кем-то? Да, конечно. Семь лет бегать было частью плана, чтобы побольше с тебя содрать.
– Не с меня. А с Эмина, с которым ты работаешь.
– Ты псих, Хаджиев.
Я могла бы просто спать с тобой и просить деньги. Ты бы дал, не так ли? Так зачем мне было столько времени бегать, подвергать риску себя и мою мать? Пошел ты с такими обвинениями!
– Следи за языком, пташка.
– Ты тоже!
Выплевывает, когда ловлю за талию. Впечатываю в себя, пока девчонка отбивается. Одна короткая подсечка, удачный расчет. И мы падаем на диван, прижимаю Нику собой.
– Ты меня… Ты шлюхой меня назвал, пусть и завуалированно, - отвечает сдавленно, отворачивается.
А губы дрожат от обиды. – Поэтому иди к черту. Встань с меня, оставь.
– Меня и так вполне устраивает. Тебе похитили или ты сама сбежала, пташка? Правдивый ответ.
– Похитили.
– И кто?
– Я не знаю.
– Неправильный ответ.
Усмехаюсь и тяну платье девчонки вверх. Если не хочет сама признаваться, а угрозы не действуют… То есть ещё один способ, которым можно воспользоваться.
И он пиздец как мне понравится.
– Саид!
Упирается ладошками в мои плечи, надавливает. Пытается оттолкнуть, избавиться от меня.
Хотя совсем недавно радо отвечала на все касания. Сама тянулась, прижималась. Кончала на моем члене.
А сейчас снова недотрогу включает.
И мозг сигнализирует, что плохая затея. Нехрен в постель тащить, если с другим не разобрались. Но член своей жизнью живет. Хочет пташку, пиздец как. Всего пару дней, а истосковался по ней.
По громким стонам, широко распахнутым губам. Как смотрит, касается, выгибается навстречу. Что угодно может болтать, но отвечала.
