– А теперь он снова жив.
– Я ничего об этом не знаю. Не знаю, почему он притворился мертвым, зачем устраивал покушения на тебя.
Говорит медленно, вкрадчиво. Касается пальцами моей руки, которой тонкую шею сжимаю. Решаю: свернуть или нет. Отправить подальше, пока ребенка моего носит, или возле себя оставить.
Только слова Ники сильнее заводят. Заставляют встряхнуть её, сильнее пальцы сжать. Вдавить в себя, наслаждаясь страхом на девичьем лице. Упиваясь пониманием, что ей никуда не деться.
– Снова лажаешь, пташка.
– Что? В каком плане?
– Я ничего не говорил о том, что Эмин меня пытался убрать. Откуда ты это знаешь?
Дрянь.
Редкостная, красивая дрянь.
Прокручиваю в голове варианты, что делать дальше. Знаю, чего от меня требуют порядки, но пока о предательстве знают три человека. Я, Ника и Эмин, которому она помогала. Лютый не станет лезть, ему это не интересно.
И у меня есть время самому решить, что делать с девчонкой.
– А разве… - она запинается, становится бледной, как мел. – Разве это не подразумевалось? Зачем ещё притворяться мертвым?
– Поздно, пташка, выкрутиться не получится.
– Саид, я никогда не участвовала в каких-то заговорах против тебя. Я бы никогда не стала!
– И почему же?"
"Если сейчас пташка начнет петь про любовь или благодарность, то на этом всё закончится. Я и так шанс за шансом даю, на горло принципам наступаю. Даю возможность обмануть себя, правильные фразы подобрать.
Рассказать о заговоре, блядь. Нашла же такое слово, чтобы развеселить. Терпеливо жду, что ещё Ника придумает.
Не умеет врать, сама себе могилу роет. И выдает то, что я хотел знать.
– Почему? Потому что я не идиотка! – сжимает пальцами мое запястье, старается освободиться от моих касаний. – Может, не знаю всего о вашем мире, порядков и прочее, но это каждому понятно! Идти против тебя… Какой бы безумной я не была, на такое никогда бы не решилась.
– Видимо, решилась.
– Ты… Ты серьезно? Посмотри на меня, Саид. Я – беременна. Черт, у тебя дома Адам теперь. Разве я стала бы рисковать детьми? Представь, что я предательница…
И представлять не нужно.
Ника никогда настолько разговорчивой не была. Молчала, запиралась в себе. Боялась лишнее слово сказать, тихая и смирная. А сейчас пташка в соловья превращается.
Заливает ложь в уши, старается выгородить себя. Только лимит доверия исчерпан, закончилось. Никогда кредитом не выдавал, а Ника – получила. При первой встрече, изначально. То доверие, которые остальные зубами себе вырывали.
