Но он кажется… Не спокойный, конечно, весь напряженный. Но и не спешит на мне отыгрываться.
– Я ещё не проснулась просто, задремала на пару часов.
– Ясно. Сделаешь ещё одно кофе? Нихрена не соображаю. Надо было ночью спать.
– Так мы ведь спали.
– Это ты спала, пташка, а я работал. Разгребал дела Шамиля.
– А что… Что ему нужно?
– Тебе лучше не знать.
Скупо улыбается, пока я снова готовлю кофе. В турке, как положено. Первой дозы кофеина должно было хватить Саиду, чтобы немного успокоиться и подождать.
– Ты всегда таким будешь, да? Ни законы, ни другие люди не волнуют.
– Ты меня волнуешь. А та девчонка заслужила.
– Тоже не тому понравилась?
– Брата Шама убила.
– О!"
"Я хлопаю ресницами, издаю непонятные звуки. Я как-то не думала, что девушка так может… То есть, прям убила? У меня в лучших подругах Ада ходит, не мне удивляться.
Но Ада казалась единственной, неповторимой. А тут другая на такое решилось. Это прям… Ох.
– Он её пытается достать, а ты помогаешь?
– Именно. Это моя работа, пташка, - поднимается, прижимает к тумбе.
– Меня не волнует, что там кто натворил. Ты ведь тоже не беспокоилась о людях, которых в шахматы обыгрывала.
– Ну… Это другое было, совсем. А если бы я кого-то убила, и меня потребовали выдать. Ты бы это сделал? Потом, когда родится беременность. Когда только я…
– Пташка, - Саид жестко сжимает мой подбородок, отодвигает от плиты. – Если ты когда-то захочешь убить кого-то, то ты придешь ко мне. Назовешь имя. И разбираться буду я.
– Только имя? А причина…
– Имя.
И я решу вопрос.
Это ужасное обещание. Кровавое и жесткое, подходящее Саиду. Но у меня губы подрагивают. Скулы сводит от улыбки, которую не получается скрыть. И кожу щиплет огнем.
От удовольствия.
Своеобразного признания.
Саид говорит, что ради меня готов с любым разобраться. И даже не надо веской причины, только маленькой жалобы. Не понимаю, что в этом хорошего, но…
Кажется самым лучшим, что мужчина когда-то мне говорил. Откровеннее чем было до этого. Хоть немного о том, что я для него значу.
Насколько важна, ценная.
Не просто девочка для постели, желанная добыча.
А та, за которую можно убить.
– Что? – спрашивает, когда я передергиваю плечами. – Слишком откровенно?
– Нет. Слишком… Личное?
– Личное.
Саид трясет головой, давит в себе смех. Конечно, ему легко. Он всегда четко знает, чего хочет. Никогда нигде не сомневается! Вон какая глыба несокрушимая.
А мне приходится мучиться.
Мужчина резко поднимает меня, усаживая на тумбочку.
