Нигяр мигом покидает кухню, всем доносит, чтобы дома никого не осталось.
А я не знаю, что меня ждёт.
Вчера всё было прекрасно. И игра, когда я так легко фигуры мужчины забирала, и ночь вместе. И даже утром, поцелуи и близость, от которой трепет внутри.
Теперь же Саид возвращается чертовски злым. Рявкает на всех, дверью гремит. И я не представляю, что могло произойти. Как мужчина на мне отыграется за то, что случилось.
Так ведь уже было.
Ничего нового.
Поэтому стараюсь слиться с мебелью, не привлекать к себе внимания.
Нет меня, элемент декора. Только Саид смотрит прямо на меня, его лицо – непроницаемая маска.
Падает на стул, телефон и ключи бьются о стол. Мужчина хлопает по карманам, достает зажигалку. А потом ругается на незнакомом мне языке и отбрасывает пачку сигарет.
– Я сейчас найду пепельницу, - шепчу, хотя в тишине слишком громко получается. – И выйду, можешь покурить.
– Нет. Лучше кофе сделай, - не просит, приказывает. – Как ты себя чувствуешь?
– Я? Да… Нормально.
Отвечаю осторожно, не понимая, к чему этот вопрос.
Или надо было соврать, что мне очень плохо? И тихонько ускользнуть, пока мужчина ничего не понял?
Саид загадка.
Темная бездна.
Хаджиев сейчас это огромное минное поле, где каждый сантиметр под напряжением. И я не знаю, куда можно ступить так, чтобы меня не накрыло взрывом.
– К врачу поедем скоро.
– Зачем?
– Мы планировали. Ты должна была быть готова к четырем.
– Я и готова. Конечно.
Поспешно заливаю кофе кипятком, ставлю кружку перед мужчиной. Мнусь, не знаю, как мне лучше поступить.
Я была так спокойна всего секунду назад, а теперь пальцы дрожат.
Из головы вылетело, что мы собирались на осмотр. Саид сам настоял, хотел проверить, что с ребёнком всё нормально. И его не волновало, что постоянно ездить к врачу не нужно.
Он все ещё собирается?
– Может… Ты голодный? Я накрою на стол.
– Нет. Что с тобой, пташка?
– Ничего, - больше на вопрос получается, но я киваю. – Всё нормально. А у тебя… Что-то случилось?
– Пустяки.
– Ой, - пищу, когда Саид тянет на себя.
Утягивает в объятия, а после неспешно кофе глотает. Кружка задевает щеку. – Горячо.
– Прости. Кто обидел?
– Что? Нет, никто. Никто меня не обижал, Саид.
– Так что с настроением, пташка?
Царапает щетиной, шумно выдыхает. Я вся как на иголках, жду каких-то упреков или резких фраз. Но их не следует. Стараюсь развернуться к мужчине, понять, что он от меня хочет.
Совсем не этого от Хаджиева жду. Приготовилась защищаться или тихо себя вести, не нарываясь.
