Почему-то с каждым днём все сильнее ощущение, что мне от Хаджиева не сбежать.
– Как твои дела в целом, Саш? Всё так же управляешь фирмой по ремонту.
– А куда я денусь?
– Ну не знаю… Никуля вот думает, что ты строительный бизнес имеешь. А до этого была охрана.
У меня вся кровь отливает, вместе с сердцем устремляется вниз. Перевожу взгляд с мамы на Саида, не зная, как можно оправдаться. Я не запоминала, что там Хаджиев врал. И мужчина тоже!
Господи.
– У Саши много проектов, - выкручиваюсь, смотрю с надеждой, что мама поверит.
– Он ещё розничной торговлей занимается, логистикой, - и последнее это правда. Контрабанда это ведь тоже перевозки? – Всего и не упомнить.
– А… Ох, ясно.
Мама кивает, на её лице появляются новые морщинки. Она почти смогла докопаться до правды, а теперь рассеяно кивает. Не получает подтверждения своих догадкам, и быстро забывает.
Мне не нравится её обманывать, всё царапает изнутри. Заставляет почувствовать себя дрянью. Но я не могу, просто не получается рассказать о том, что происходит.
Пусть будет в святом неведении.
Остаток вечера проходит спокойно. Мама болтает о соседях и том, как поднялись цены на гречку. Слушаю её без остановки, погружаюсь в забытую атмосферу уюта и спокойствия.
– Ты когда ещё приедешь, Никусь? – мама смотрит, как мы собираемся, прикладывает ладонь к груди. – Скоро?
– Да, скоро, мамуль."
"Не зависимо от того, кто выиграет – всё ведь будет решено. У меня появится свобода, и никто не будет решать, когда мне приезжать к маме и что делать.
А даже если вдруг Саид выиграет… То мне больше не кажется, что он всю жизнь взаперти продержит. Можно будет договориться.
И мама больше не будет ждать меня раз в вечность.
– Саш, ты мою девочку не обижай…
– Естественно, Екатерина Анатолиевна, не обижу.
В душе хмыкаю на это заявление, но продолжаю улыбаться, пока мы не выходим на лестничную площадку. Скулы уже болят, не привыкла к такому. Мнусь на месте, пока старый лифт медленно едет к нам.
– Не обидишь, да?
Жалею о вопросе сразу, как задала.
Потому что Саид вдруг тянет меня за собой, на лестницу. Прижимает к стене так, чтобы никто из соседей не увидел в глазок.
Не подсмотрел за тем, что происходит.
– Хаджиев! – вздрагиваю, когда мужчина ловко расправляется с пуговицами на моем пальто. – Что ты делаешь?
– Не обижаю, очевидно.
– Холодно.
Жалуюсь, но Саида это не останавливает. Запускает ладонь под мою блузку, касается живота. Проводит ледяными пальцами по коже, наслаждается моей реакцией.
