Молчание и неопределенность давили на плечи ледяной глыбой.
Наконец, его рука потянулась к коробке передач. Машина тронулась с места…
Глава 38
Молчание обозленного человека пугает в разы больше, чем если бы он просто кричал и крушил всё вокруг.
Никита молчал. Всю дорогу, что мы ехали до его дома, он молчал и не смотрел в мою сторону. Молчал в лифте, пока мы поднимались на седьмой этаж. Молчал, когда открыл дверь квартиры и впустил меня первой в тьму прихожей. Молчал, когда закрыл дверь, включил везде свет, стянул обувь и куртку, и исчез в одной из комнат.
Стоя на черном коврике в прихожей, не знала, как мне быть. Как разговорить его и как перестать молчать самой, потому что я тоже за все это время не сказали ни слова.
Приближались шаги. Никита нёс в своей руке какую-то одежду.
– Держи, – наконец-то, заговорил. С облегчением выдохнула. – Здесь футболка, штаны и толстовка. Душ здесь, – приоткрыл он серую дверь. – Твои вещи в грязи. Оставь их в корзине, я позже загружу их со своими.
– Спасибо, – пролепетала одними губами.
Безмолвно кивнув, Никита снова скрылся в комнате, из которой вынес вещи для меня.
Сняла ботинки, рюкзак оставила на полу у двери. Мокрую тяжелую куртку стянула с плеч и расправила на вешалке. Прихватив оставленные для меня вещи, вошла в ванную комнату и закрылась изнутри.
Шарахнулась от собственного отражения. Грязное лицо с заплаканными красными глазами могло кого угодно довести до сердечного приступа. Скинула всю одежду в корзину, как сказал Никита, и встала под потоки горячей воды на грани обварить кожу.
На уровне глаз были шампуни и гели, но я не стала их трогать. Достаточно того, что грязь и так утекла в слив. На одной из открытых полок рядом с зеркалом нашла полотенце, обтерлась им и снова уставилась в отражении. На меня снова смотрели красные заплаканные глаза, но в этот раз они, хотя бы были на чистом лице. Волосы уже не напоминали старую, потрепанную жизнью тряпку.
Обтерла лицо, собрала скопившуюся на кончиках волос влагу, оставила полотенце на змеевике и оперлась ладонями о край раковины.
Нужно взять себя в руки. Я никогда не была и не хочу иметь ничего общего с той истеричкой, которая совершенно несправедливо выплеснула Никите в лицо лавину грязи, к которой он не причастен.
Нужно поговорить. Мы – взрослые. Мы должны уметь справляться со всем этим с помощью диалога, в которой ни один из собеседников не переходит на крик.
Решено.
Надела вещи, что мне дал Никита.
