Бегая глазами по прохожим, будто могла в их лицах найти подсказки, не заметила, как осела у стены дома. Ноги обмякли, к горлу подступила тошнота, по телу прокатилась волна слабости.
– Что с ней? – выронила я едва слышно в трубку.
– Подробностей сказать не могу. Вы сможете сегодня приехать? Дело в том, что её муж не отвечает на звонки…
– Я приеду, – бросила сухо и отключила телефон. Зажав его в руке, прижала к губам, снова бегая глазами по людям, проходящим мимо.
Все идут мимо. Все всегда идут мимо меня, что бы со мной не происходило, что бы не было написано на моём лице.
Все всегда идут мимо. Кто-то действительно не замечает, а кто-то только делает вид. В любом случае, со своей проблемой я снова остаюсь наедине.
И почему я не взяла трубку еще вчера?
Хотя… что бы это дало? Разве смогла бы я что-то решить на расстоянии? Да я даже, когда была там, рядом с ней, всё равно, ничего не решала. Единственное, что я могла сделать – это стать щитом между ней и отчимом, подставляя спину под его удар, пока прятала мамино лицо в объятиях.
Только это останавливало его, хоть и ненадолго. Затем он меня попросту, как тряпичную куклу, забрасывал в мою комнату, закрывал снаружи, а мне оставалось только под звуки ударов и мольбы плакать под дверью, которая открывалась побитой матерью, когда отчим засыпал.
Вряд ли, какой-то звонок остановил бы очередное избиение. Только ночь стала бы ещё более бессонной и безумной для меня.
Пока черные мысли витали в голове, не сразу сообразила, как оказалась в маршрутке, едущей до автовокзала.
Ехать до города восемь часов, сменяя автобус на электричку.
И что я сделаю, когда приеду в больницу? Может, удастся осуществить свой старый план, когда я мечтала вырваться подальше от того города, забрать мать с собой, снять вместе с ней небольшую квартиру и жить нормально. Вдвоем. Мы обе могли бы работать, платить за квартиру и не бояться, что однажды вечером может вернуться домой пьяный, чтоб его, Валера, которому прижали его трусливый хвост мужики-коллеги по заводу, и теперь он покажет нам, кто в доме мужик.
Я обещала себе, что всё, что происходит дома, больше меня не касается и я больше ни за что не вернусь обратно. Но стоило услышать от постороннего человека, что с матерью всё настолько плохо, что она уже даже не в состоянии позвонить мне сама, как я уже без оглядки мчусь вытаскивать её из очередного адового круга."
"На автовокзале практически на пальцах объясняла кассирше, что мне нужно.
