Спустя секунду из-за поворота выползло огромное облако пыли, в котором с трудом просматривались силуэты коней и всадников. Десятки силуэтов. Сотни. Это была огромная, живая лавина, ржущая, стучащая копытами, бряцающая оружием, улюлюкающая лавина. И она неслась прямо на наше небольшое, вмиг переставшее казаться надёжным укрепление.
— Стрелы наложить! Ждать команды! — рявкнул я, прицеливаясь в коня одного из всадников, возглавлявших орду. На его, поблёскивающем в лучах солнца шишаке красовался длинный красный плюмаж.
Командир. Или один из сотников.
Волна стремительно приближалась. До неё оставалось ярдов триста, не больше. Земля дрожала от ударов копыт. Тряслась и скрипела повозка. Уши закладывало от завывания десятков боевых рогов и ора сотен глоток. Пора.
— Стрелы отпустить! — крикнул я, нажав на спусковую скобу. Щёлкнули тетивы. Три десятка чёрных росчерков хлестнули по надвигающейся на нас лавине. Послышались короткие вскрики. Отчаянное ржание лошадей. С полдюжины всадников упали на землю и тут же оказались растоптаны копытами ехавших следом за ними.
Я промахнулся. В последнюю секунду «командир», будто бы что-то почувствовав, взял чуть вправо. Болт угодил в грудь всаднику, ехавшему сразу следом за ним. Он выронил копьё, согнулся. Скорчился от боли, припав к гриве собственного скакуна. Но не остановился.
По доскам и крыши застучали стрелы врага. Они втыкались в дерево и застревали в нём, не в силах проникнуть дальше. Дьявол, хорошо всё-таки, что мы сделали фургоны крытыми.
Мне тут же суют в руки новый арбалет.
Уже взведённый и с болтом в ложе. Хватаю его. Снова прицеливаюсь. Орда совсем близко. Выстрел. Болт попадает в грудь одному из жеребцов. Ещё два втыкаются коню между бёдер. Он ржёт. Встаёт на дыбы, сбрасывая седока. И тут же падает набок, оказываясь под копытами лавины всадников. Снова дождь железных наконечников, стучащий по обшивке возов. Где-то в соседней телеге раздаётся короткий вскрик. Одна из стрел угодила прямиком в небольшой треугольник бойницы.
Опять щёлканье арбалетов. Новые вскрики. Орда всадников разделяется на два рукава, начиная огибать наше укрепление с двух сторон. Выстрел. Ещё один конь получает болт в рёбра, но не сбавляет хода. Раздаётся треск и грохот… Бьющейся посуды? Некоторые из всадников снимают с поясов небольшие глиняные сосуды и прямо на ходу швыряют в повозки. Кто куда попадёт. Большая часть разбивается о доски, расплёскивая по ним густую, тёмно-зеленоватую жидкость.
Стучат стрелы.