Чумовой аромат.
— Это предупреждение или угроза? — во мне нет ни капли желания сопротивляться. Я не сдалась ночью исключительно потому, что в мою сторону не предпринималось активных действий. Ненастойчивые заигрывания, обнимашки, неоднозначные намёки, не более. Не знаю почему. Однако психушка не в этом.
Психушка в том, что хоть я и была рада отсутствию давления, но при этом… умудрилась обидеться. Одним словом, девушки.
Но сейчас иначе. Повисшее в воздухе и набирающее градусы искушение стремительно проникает под кожу, разливая по венам адреналин.
— Это факт, — Демьян склоняется ниже и у меня уже не только нога немеет. Вся нижняя часть тела немеет. И полыхает в огне.
— Протестую. У подсудимой есть право на адвоката.
— Протест отклонён.
— Нечестно. Произвол. Ущемление моих гражданских прав, — возмущаюсь я, а мысленно умоляю: поцелуй, поцелуй, поцелу-у-у-уй. На очередном невербальном «поцелуй» подо мной начинает что-то вибрировать. Да громко так. — Ой, это не я."
"— Знаю. К сожалению, — Дёма не без труда вытаскивает телефон.
Мой телефон, который я сама же сюда бросила. А сейчас он высвечивает на экране входящий вызов от Дани. Блин. — На, — мне протягивают смартфон. — Расскажи брату про произвол, — замираю в нерешительности. — Ну давай. Только от тебя зависит, чем закончится это утро.
Демьян ждёт. Мне кажется или он напрягся? Боится моего ответа? Да я тоже его боюсь, ведь этим самым окончательно дам понять: что, зачем и куда. Хотя… я ведь дала это понять ещё вчера, на крыше. Когда осталась. А потом когда осталась здесь.
Принимаю вызов.
— Да. Привет, — принимаю звонок, стараясь держать будничный тон, хотя слова мячиками прыгают в горле от волнения.
— Куда это ты свалила спозаранку? — судя по шуму на том конце брат громыхает на кухне.
— На набережной сижу, рисую. Потом в Эрмитаж собираюсь.
— Ты хоть позавтракала?
— Не переживай. В Мак зашла.
— В Мак она зашла. С утра желудок травить?
— Кстати, про травить. В холодильнике вчерашнее жаркое, если что. Дань, на пятницу всё в силе?
— Да.
— Отлично. Ладно, постараюсь вернуться не поздно.
— Эй, на связи будь, ладно? И того, матери позвони. Три дня её динамишь. Она мне уже не верит, что ты ещё жива.
— Ла-а-адно, — без особого восторга обещаю я и отключаюсь. Весь разговор при этом упорно продолжаем смотреть с Демьяном друг другу в глаза.
— Складно врёшь, — задумчиво облизывает он губы, и меня накрывает едва неконтролируемый порыв сделать тоже самое. С его губами. Не своими.
— Пришлось научиться.
